Сама себе враг
Шрифт:
— Два сопутствующих трупа! Два! — с неожиданным ожесточением произнес Вадим. — Несчастный охранник, единственная вина которого заключалась в том, что он поволочился за Линой Лисицыной и скорее всего увидел то, что не должен был видеть. И этот Бусинский, роль которого вообще плачевна — стать случайной жертвой. Ужас!
— Так что с репетициями? — напомнила она.
— Во-первых, не мне одному решать, — он взъерошил волосы на затылке, — во-вторых, мы не можем просто так уступить требованиям этого террориста, а в-третьих, меня очень беспокоит, что тебя в этой ситуации
— Ух! — вырвалось у Алены, впрочем, она тут же пришла в себя и продолжила в прежнем тоне: — Это потому, что, по моему мнению, убийцу проще вычислить, когда все действующие лица трагедии соберутся вместе.
— Господи! — простонал Вадим. — Мы ведь до сих пор пока даже не знаем мотивов убийцы.
— Ну почему же. Теперь мы знаем, что он страстно желает продолжения репетиций. А это значительно сужает круг подозреваемых.
18
Корнелия долго слушала ее рассказ и наконец, округлив глаза, выдохнула:
— Поверить не могу!
— И я тоже, — грустно подытожила Алена. — Ситуация складывается так, что из всех подозреваемых в ранее совершенных убийствах на первое место выходит Ганин. Но, с другой стороны, я не представляю себе Илью в роли убийцы.
— Поверить не могу! — повторила толстуха и, заломив пухлые ручки, уставилась на нее с укоризной. — Все мои усилия коту под хвост!
— Ты-то здесь при чем? — удивилась Алена. — Тебя вообще там не было!
— Дело ведь не в убийствах, — покачала головой соседка. — Тут все гораздо серьезнее… Я-то думала, что тебе нравится Терещенко, а ты день и ночь только и думаешь о Ганине.
— Разумеется, думаю. Ведь как ни крути, а снять с него подозрение теперь не по силам даже мне. Конечно, Илья — замечательный актер и может сыграть, что угодно. Но так долго притворяться положительным парнем: честным, искренним — это даже для Лоуренса Оливье было бы слишком круто!
— Не знаю, кто этот твой Лоуренс Оливье и что вас с ним связывает, только попомни мои слова — потеряешь ты Терещенко! И вообще, ты пробовала применить на практике советы из книги «Как стать настоящей женщиной»?
— Корнелия! — горячо начала Алена, но потом, махнув на нее рукой, вздохнула: «О чем можно говорить с человеком, у которого на уме одно. Ты тут битый час, как последняя дура, толкуешь ей об убийствах, а она все о том же — как стать настоящей женщиной!» — Эти советы — дела давно минувших дней. Ничего у меня не вышло.
— А ты пыталась? — прищурилась толстуха.
— Еще как. Каждый совет применила на практике попунктно. Сейчас просто трясет, как вспомню. Настоящая женщина не должна перечить мужчине… Настоящая женщина не упустит случая показать, что она дура, — Алену непроизвольно перекосило. — Знаешь, чего я добилась, кривляясь на первом же свидании с Вадимом? Он подумал, что я издеваюсь над ним. В конце концов, пускай любит меня такой, какая я есть, или вообще не любит. Корчить из себя жертву неудачной лоботомии не по мне.
— Вот с Ганиным у тебя наверняка получается
— Тут дело другое, — улыбнулась Алена, — с ним получается и еще с полусотней знакомых мужиков тоже. Это ведь профессионализм, возведенный в степень привычки. А Вадим мне нравится. Ты утверждаешь, что Вадима я люблю.
— Ничего я теперь не утверждаю, — буркнула толстуха, — поступай, как знаешь. Только мой тебе последний совет: почитай еще что-нибудь романтическое.
— Недосуг, — отрезала Алена, — мне нужно выручать Ганина, а то Терещенко засадит его в тюрьму, и тогда прощай, «Гамлет».
— Ну какое тебе дело до этого Ганина, а? — всплеснула руками Корнелия.
— Спасаю отечественное искусство. Дай нашей милиции волю, так она все театры позакрывает.
— Можно подумать, в твоих силах помешать этому процессу.
— Но возобновились же репетиции спектакля.
— Скажи спасибо убийце.
— Да уж, — вздохнула Алена. — Жаль того бедолагу, погиб так нелепо. Глупее не придумаешь.
— Кто знает. Есть такое понятие — судьба. Тут как ни крути, а она тебя приведет к такому финалу и в тот час, в который положено. Взять хотя бы моего соседа по старой квартире — жил себе человек, работал директором коммерческого банка. Сама знаешь, как директора этих банков трясутся над своей жизнью. Ну и он, разумеется, трясся — нанял телохранителей, все как положено. Покушались на него, правда, раза два, но охрана срабатывала на все сто. И что ты думаешь? Своя же жена отравила. Завела себе молодого любовника, а муженька полгода пичкала мышьяком, пока он не загнулся. И дело бы не раскрылось, если б любовник не донес. Я как про этот кошмар узнала, говорю своему Басику — давай сматываться из этого дома. Как-то неприятно, когда в соседней квартире проживает убийца. Да и вообще, флюиды нехорошие в воздухе витают, идеи какие-то в голову приходят странные… Так что, сколько отмерено, столько и проживешь, — философски закончила Корнелия.
— А ведь это может быть интересным… — мысль, которая посетила Алену в этот момент, Вадим скорее всего назовет самой идиотской мыслью из всех возможных. Но кто сказал, что даже такая сумасбродная идея не имеет права быть гениальной догадкой. В конце концов, всех гениев сначала считали сумасшедшими!
— Значит, так, — подытожил Терещенко и сосредоточенно взглянул на Алену, — в первую очередь нужно отыскать ту книжку, из которой наш Гамлет вырезал свои послания.
Изящным движением она взяла чашечку с кофе и, поднеся к губам, лукаво посмотрела на собеседника.
— Чего? — оторопел тот.
— Да так… — загадочно проронила она и сделала небольшой глоток.
— Когда ты так говоришь, мне становится не по себе.
С деланым равнодушием Алена оглядела зал кафе, того самого, в котором недавно обедала с Ганиным.
— Ну чего ты резину тянешь! — взбесился следователь. — Узнала что-нибудь?
— Так где ты собираешься искать эту книгу? — она поставила чашку на стол.