Самба
Шрифт:
— Конечно, я не имею в виду, что мы не должны пытаться помочь бедной девочке. Я лишь считаю, что это не стоит делать именно тебе.
— Минерва, я не понимаю… — профессор растерянно смотрел на директора школы и действительно не мог понять, о чем именно она говорит.
Профессор МакГонагалл тем временем взмахом палочки отправила лежащие перед ней документы в шкаф, и они, порхая как бабочки, пересекли кабинет и улеглись на места, рассортировавшись по папкам. С невозмутимым видом директор призвала тонкие фарфоровые чашки и чайник и принялась заваривать чай. Но Снейп ясно понимал, что её видимое спокойствие было лишь ширмой, за которой шла тщательно
— Я думаю, обряд стоит провести мне, — решительно произнесла она, наконец снова взглянув на своего собеседника.
— Откуда у вас эти… нелепые фантазии? – довольно грубо поинтересовался Снейп.
МакГонагалл недовольно поджала губы, но справедливо сочла, что сейчас не время дискутировать на тему вежливости и субординации. Поэтому она, закончив наконец процесс заваривания чая и разливания его по чашкам, сдержанно сказала:
— Подумай трезво, Северус… Тебе не простят еще одного сомнительного поступка…
— А вам, значит, подобное легко сойдет с рук? – скептически спросил Снейп.
— Да, — уверенно согласилась Минерва, — и ты знаешь об этом. Ты знаешь, как долго разбиралось твое дело, ты прекрасно помнишь, что далеко не все члены Уизенгамота были готовы оправдать тебя, и должен понимать, что в случае неудачи за тебя схватятся мертвой хваткой и больше уже не отпустят. И можно со всей определенностью утверждать, что мне не грозит ничего подобного. Не говоря уже о том, что Молли и Артур гораздо охотнее поверят в чистоту моих намерений и не станут требовать расправы и наказания для меня.
Безусловно, в словах Минервы была доля истины. И даже больше — она была права во всем, кроме одного – Снейп был абсолютно уверен в том, что проводить ритуал должен только он сам. Профессор внимательно выслушал доводы директора, после чего сказал:
— Я очень признателен вам за заботу, Минерва. Действительно, признателен, — добавил он, и это было правдой. – Но, к сожалению, вы не справитесь.
Но МакГонагалл, как истинная гриффиндорка, в своем стремлении спасти его от авроров была настроена весьма решительно.
— Ты считаешь, что я менее сильный маг, чем ты? – с оттенком обиды в голосе произнесла она.
При желании Снейп мог бы долго дискутировать на тему магии, специфики различных её видов и правомерности сравнения силы разных волшебников между собой. Но в данный момент у него совершенно не было такого желания. Поэтому он просто перечислил самые веские доводы.
— Вы когда-нибудь использовали смертельное заклятье? – первым делом поинтересовался он у МакГонагалл.
— Нет, но, думаю, я смогу справиться, — горячо ответила она. – Насколько я знаю, оно не относится к высшей магии…
— Формально – нет, — уточнил Снейп. – Но фактически это заклинание требует особого состояния духа, и вряд ли мы можем рассчитывать, что вам удастся его достичь в нужный момент.
— Я в достаточной мере ненавижу Волдеморта, чтобы искренне желать ему смерти! – горячо возразила Минерва, но тут же осеклась, наткнувшись на полный холодной решимости взгляд Снейпа.
— Да, однако вы будете видеть перед собой не его, а свою бывшую студентку, — заметил он, слегка подавшись вперед и пристально глядя в глаза своей собеседнице. – К тому же вы забыли, что нам нужно не просто смертельное заклятье, а заклятье, направленное на конкретную часть души! – напомнил он. – Даже не думайте, что это вам под силу – я более опытен
— Зельем можно связать ее и со мной… — гораздо менее уверенно предложила МакГонагалл, но Снейп не стал вдаваться в подробности варки зелья, лишь упомянув, что в нем используется кровь зельевара.
— Ну, возможно, теперь, когда ты нашел нужный состав, я могла бы сварить его… под твоим наблюдением, конечно, — все еще продолжала упорствовать МакГонагалл. Однако было видно, что в ней уже по большей части говорит нежелание отказываться от намеченной цели, нежели рассудок.
— Нет, Минерва, и давайте прекратим этот бессмысленный спор, — оборвал ее Снейп. – Я потратил на исследование этой проблемы почти полгода, вникая в мельчайшие детали, я несравнимо лучше вас знаю темную магию, у меня уже есть опыт применения смертельного проклятья, — профессор покосился на все еще пустующий портрет Дамблдора, — и даже при всем этом у меня нет полной уверенности, что все пройдет как надо. А вы просто погубите обряд и лишите Джинни даже тех шансов, которые имеются. И чего ради?
Вопрос явно был риторическим, но МакГонагалл резко вздохнула и, не глядя на Снейпа, ответила:
— Мы все в какой-то степени виноваты перед тобой, Северус. Ты и так слишком много рисковал… слишком часто подставлял себя под удар в прошедшую войну. И теперь, когда все позади, тебе снова достается участие в этом рискованном предприятии. Ты снова берешь на себя ту же не завидную роль. А я… я отвечаю за все происходящее в этой школе, и за твою судьбу в том числе. И я бы очень хотела помочь тебе — и как директор, и просто как человек.
— В таком случае вы должны понимать, что я тоже… чувствую определенную ответственность за судьбу мисс Уизли, — произнес Снейп в ответ.
Ответственность… Несомненно, он чувствовал ее. Это было одним из неприятных свойств его натуры – причем в данном случае неприятных в первую очередь для него самого. Брать на себя ответственность там, где без этого вполне можно было бы обойтись – становиться деканом, выручать Поттера из бесконечных переделок, в которые тот попадал, варить зелья для больничного крыла или бросаться в коридор с огромным трехголовым псом. Ничто из этого – и многого другого – не входило в его прямые обязанности, но он всегда чувствовал, что должен. Не всегда сознавая, что и кому, зачастую злясь на тех, кто попадал в область его заботы и опеки – но должен… Однако в случае с мисс Уизли это было гораздо больше, чем ответственность. Это была связь – эмоциональная и, возможно, магическая, ведь именно его видела Джинни в своих снах – и её наличие делало именно Снейпа лучшим кандидатом для проведения ритуала.
Именно так профессор и старался думать о себе – как о человеке, волей судьбы оказавшемся втянутым в историю с проклятием мисс Уизли, не случайно появившемся в её снах, встретившемся ей на пути к Астрономической башне, — а значит, его участие в этой истории предопределено и имеет особый смысл. Отчасти это избавляло его от необходимости признаться себе в чувственной природе этой связи, списав все на прихоти фортуны.
Однако что-то не давало ему покоя. Какая-то мысль назойливо вертелась в сознании, вызывая стойкое ощущение, что он упустил какой-то не слишком бросающийся в глаза, но очень важный момент. Пытаясь поймать эту мысль, Снейп медленно шел в свои подземелья из кабинета директора. Встающие перед его глазами картинки воспоминаний он видел гораздо боле четко, чем плиты пола под ногами.