Самба
Шрифт:
— Я беспокоюсь, за твое душевное состояние, бесполезный-братик, — покачала головой Хару. — Надо обязательно сообщить Ринко, что ты планировал сделать со своей родной сестренкой и матерью.
— А ну стой! — я бросился за мелкой ябедой.
— Кья-я-я! Мама, брат совсем с катушек съехал!
— Тайзо, а ну прекрати приставать к сестре! — крикнула снизу мать семейства. — Не то оставлю без карманных денег!
— Не может быть, — я рухнул на пол и со злостью взглянул на ехидную улыбку Хару. — Ты дьявол. Дьявол, которого послали испытать мою силу воли! Ты не сможешь отвлечь меня от постижения магии!
[Гхм, ну ладно. Этот персонаж мне нравится еще меньше. Павел А.]
Жизненные силы покидали меня с катастрофической скоростью. Единственную забрезжившую идею я без раздумий претворил в жизнь. Собрал остатки света и выпустил тонкий луч в сторону. Йорогумо прекратила высасывать энергию и с усмешкой взглянула мне в глаза:
— Бесполезно. Эта пещера опутана моей паутиной. Выброс энергии даже в десять размеров больше никто бы не смог засечь с поверхности.
— Ты так уверена? — прошептал я.
— Тянешь время? Я слежу за ситуацией с цутигумо. Ох, бедняжкам приходится несладко! Безумная кошка крушит все на своем пути, а экзорцистка накрыла барьером, не давая убежать ни одному духу. М-м-м, ими я бы тоже с удовольствие полакомилась, но я не совсем дура. Надо и меру знать.
— Откуда другие люди?
— О, из разных мест. Из Такамии и других городов. Непросто их было притащить сюда. После тебя придется мне сменить логово. Жаль, хорошее было место.
Йорогумо прислушалась к чему-то далекому:
— Ах-шс, как мизучи зверствует, залила почти все проходы водой. Жалкие цутигумо просто захлебываются… — тут паучья аякаси замерла и резко развернулась в ту сторону, куда я пустил луч света. Именно там протекал маленький ручеек, уходящий куда-то вглубь пещеры. — С-сученыш-ш!
В этот момент камень над головой содрогнулся. Посыпалась пыль и куски горной породы. Я занимал намного меньше пространства, и по мне ничего не пролетело, а вот йорогумо пришлось тратить свою чернильную энергию, чтобы защититься от падающих сверху обломков. Через несколько секунд в одном месте свод обрушился, пропуская каменные осколки, бьющую под давлением струю воды и фиолетовую ауру. На меня таки начал падать валун, но в последний момент я успел напитать голову остатками жизненных сил и светом, и понадеялся, что паутина смягчит удар. А в следующее мгновение я снова потерял сознание — то ли от сотрясения, то ли от магического истощения, а может и все вместе…
Йорогумо яростно заревела, раскидывая камни в стороны. Две лапы ей не удалось уберечь, их расплющило. Однако благодаря подпитке аурой охотника энергия буквально била ключом. Если бы ей дали время переварить духовную пищу, то она стала бы вровень с бакэнэко. Но сейчас, пускай и сильно ослабленный, Багровый клинок Ноихары сражался с ней на равных. Паутинные сети плавились под действием демонической энергии, разрезались Ясуцуной. Когти йорогумо столкнулись с темной катаной и высекли искры. Водные щупальца аккуратно выволокли кокон с еще живым человеком в безопасное место, и Сидзука сразу подоспела на помощь бакэнэко. Из пролома ударил водопад воды, формируя вихри. Из ручья мизучи клепала сосульки и сходу отправляла в противницу. Когда силы стали покидать паучьего духа,
— Ты клялась, что поможешь с охотниками! — заклекотал цутигумо на своем паучьем языке.
— Отвали, старый хрыч!
Паучьи аякаси сцепились в скоротечной схватке. Шаш-шах плюнул ядовитым сгустком, но йорогумо легко защитилась барьером, после чего располовинила цутигумо мощной чернильной волной. Одновременно с этим фиолетовый выброс энергии бакэнэко прошелся по телу йорогумо и лишил ее нескольких ног. Острый клинок вонзился в верхнюю часть красивой девушки один раз, второй… После двадцатого, когда от йорогумо остались лишь мелкие ошметки, подошла Сидзука:
— Кошка, уймись!
— Ны-ягх!! (уничтожу!)
Ясуцуна продолжала носиться вверх-вниз, выбивая каменную кошку и давя остатки паучьей аякаси в однообразное месиво.
— Остынь, дура!
Холодный душ отрезвил впавшую в ярость бакэнэко.
— Мне еще на лечение Юто много сил придется тратить. Прикрой нас.
— Милорд… поняла.
Пришел я в себя в гораздо лучшем самочувствии, чем до этого в паучьем коконе. Да еще я был у себя дома, под одеялом на футоне. С одного бока меня грела Химари, где-то в ногах ощущалась Сидзука.
— Как вы, милорд?
— Отлично! Что может быть лучше, чем проснуться рядом с прекрасной девушкой? Верхняя половина йорогумо тоже была по-своему красива, но мне не особо нравятся личности, которые видят во мне исключительно обед.
— Я бы тоже не прочь попробовать вас на вкус, милорд, — мурлыкнула кошка и начала вылизывать меня. Периодически наши губы встречались, и данный факт не могла оставить без внимания другая гостья.
— Я тут лечу его в поте лица, а все достается только кошке, нано.
— Сидзука!
Я крепко сжал лоли в объятиях и смачно расцеловал, без всякого романтического подтекста. Мизучи аж растерялась от такого напора:
— Нано…
— Что с пауками?
— Большую часть цутигумо передавили, милорд. Но вельми живучие они. Проверять надобно изредка. Йорогумо… от нее почти ничего не осталось…
— Спасибо, что спасли! Ты уж извини, Сидзука, но в следующий раз при встрече я вряд ли буду вести переговоры с пауками. Нахрен эту толерастию. Посмотрел на высокое паучье искусство, называется.
— Понимаю, нано, — вздохнула мизучи. — Цутигумо я тоже на дух не переношу. Они разоряли наши гнезда рядом с озером.
За несколько часов, что я был в отключке, восстановилась часть магии и сил. Даже чувствовал себя отчасти выспавшимся. Мы тут же собрались в обеденном зале и принялись делиться впечатлениями. Шидо с Гинко смогли отыскать оставшегося инугами. Еще Кагецуки набрел на небольшую стаю диких собак, но по решению оками их не стали истреблять. Маки вызвала сотрудников четвертого отдела, чтобы разобраться с логовом цутигумо. В пещере обнаружили одиннадцать тел людей разного пола и возраста, давно пропавших без вести. Цели йорогумо выбирала аккуратно, так что никто не связал исчезновения с Ноихарой.