Самба
Шрифт:
Химари стояла рядом с милордом, не смея повторить свой вопрос, который был показательно проигнорирован. Неужели она снова заслужила немилость самого дорогого человека? Того, кто был рядом почти с самого ее рождения. Того, кто смотрел на нее с нежной теплотой когда-то, не обращая внимание на ее нечеловеческую сущность. Того, кто пробуждал самые потаенные желания, понимал ее язык и саму ее суть. Что она сделала не так? Глава встал возле окна, глубоко задумавшись. Химари казалось,
Как вдруг милорд резко развернулся и сдавил ее в крепких объятьях. Это было настолько неожиданно, что Химари не знала, как реагировать, только растерянно переводила взгляд с вида за окном на близкую каштановую шевелюру. Ее подбородок покоился на плече милорда, и она хорошо чувствовала его запах. Конечно, немного мешались медицинские мази и грязь после сражения, но среди них чуткий кошачий нюх всегда безошибочно распознавал знакомый родной запах, напоминавший аромат цветущего орехового дерева.
— Ми-милорд?
— Прости. Я не могу без тебя.
Огромный многотонный камень свалился с плеч. Химари счастливо вздохнула:
— Я тоже. Не смыслю жизни без вас, милорд.
— Отныне никаких "милордов", слышишь?! — резко произнес глава, разорвав объятья и пристально смотря ей в глаза.
— Но как же тогда мне обращаться к милорду?
— У меня имя есть.
— Амакава-сама?
— Не так!
— Юто-сама?
— Проще!
— Ю-юто?
— И года не прошло.
— Милорд Юто!
На лице главы появилось какое-то зверское выражение, так что я поспешила исправиться:
— Простите… прости, Юто.
— Да-да, теперь жених может поцеловать невесту, — едко произнесла Сидзука рядом.
Оглядевшись, Химари заметила, что их компания привлекла внимание небольшой толпы учеников. Что же это? В какое неудобное положение она поставила ми… Юто. На людях надо держать дистанцию, иначе будет нанесен урон чести Амакава. Связь человека и такой, как она — табу среди экзорцистов.
Лучики солнца проникли через щели в занавеске, мягко касаясь моего лица. Я сладко потянулся. Где-то в ногах, как обычно, обреталась Сидзука, сбоку же меня грела Химари, счастливо посапывая. Я резко поднялся с кровати и, сделав переворот в воздухе, идеально приземлился на пол. Свет бурлил во мне, требуя куда-либо направить распиравшую энергию, а от вчерашнего ранения почти и следов не осталось:
— Народ, подъем! Нас ждут великие свершения! Му-ха-ха-ха!
— Ня-я-яу, — широко зевнула бакэнэко.
— Что ты такая сонная,
— Не могла заснуть полночи, — чуть смутившись, призналась девушка.
— А-а, тогда можете еще поваляться. Я займусь завтраком.
— Нет! Я буду помогать милор… Юто!
— (Не понимаю!) — воскликнула Химари на перемене после закончившегося урока артефакторики.
— (И что же тебе не понятно?)
— (Почему руна Вперед работает по-другому, если комбинировать ее с руной Помощь?)
— (Почти все руны действуют иначе в связке. Если добавить еще и третью, то итог снова изменится.)
— (Ясно! Это как приемы в боевых искусствах. Один и тот же удар в разных связках может привести к иному результату.)
— (Примерно.)
— (Ты так просто объясняешь!) — обрадовалась девушка.
— Вы чего тут устроили, нано?! — услышали мы недовольный голос Сидзуки.
Обернувшись, мы заметили, что ближайшие ученики смотрят на нас во все глаза.
— Амакава-сама, а это… что сейчас было? Вы… някали? — спросил Саватаро Ларен.
Упс. Действительно не заметил, как мы с Химари перешли на нэкотарго.
— Особый магический язык, — ответил я с каменным лицом.
— Звучит весьма мило, — заметила Мейко. — Ему можно научиться?
— Нет! Надо иметь особый дар, чтобы стать нэкоустом! — пояснила мечница. — Юто владеет им в совершенстве!
— "Юто"? В ваших отношениях что-то изменилось? — поинтересовалась проницательная Аяко.
— Мы встречаемся, — просто ответил я, прежде чем Химари ляпнет какую-нибудь глупость.
— Но Юто! Ведь нельзя так открыто заявлять! Будут недовольные среди экзорцистов.
— Плевать. Пусть подходят по одному со своими претензиями.
На это у Химари не нашлось, что ответить. Класс же начал перешептываться. Думаю, уже к следующему уроку вся школа будет в курсе наших отношений.
— Идиоты, маскировка сползает! Вы хотите, чтобы гоугуожэнь (жители собачьего государства) устроили нам горячий прием?! — кричал мальчик-азиат примерно двенадцатилетнего возраста на китайском наречии.
— Простите, босс. Щас я пну Ткача, — ответил аякаси, выглядевший как перекаченный высокий брюнет с квадратной челюстью.
— Себя пнуть не забудь, тупоголовый!
— Да, босс, — покорно ответил бугай и сразу рванул в кубрик.
Средних размеров катер грязно-серой расцветки был оплетен тускло поблескивающей белой паутиной. Именно она скрывала судно от взора как береговой охраны, так и одаренных, которые нередко патрулировали прибрежные зоны.
С верхней палубы спустился молодой хлыщ со светлыми волосами в красивом европейском костюме:
— Босс Лианг, наш временный гость снова проявляет беспокойство.