Самец взъерошенный
Шрифт:
– О чем ты?! – вскричала Валерия. – У меня в когорте тысяча женщин! Пустить петуха в курятник? Ты хоть представляешь, что произойдет? Они передерутся за право с тобой спать, кончится тем, что и тебя прирежут.
– Ты говорила: мужчину в военной форме не тронут, – возразил Игрр. – Или ты лгала?
Валерия от изумления не ответила.
– В моем мире в армии служат мужчины и женщины, – продолжил Игрр. – Они спят в одной казарме, и никто не смеет кого-то обидеть. За это наказывают. Преторианки подчиняются тебе, трибун? Или им позволено делать, что хотят?
На Валерию было страшно смотреть,
– Ты пристыдил меня, пришлый! Что ж… Если не передумаешь, приходи завтра после полудня. Я распоряжусь, чтобы тебя встретили и препроводили, не то перехватят дорогой. На тебе ведь не будет формы, – она усмехнулась. – Она, – Валерия ткнула в меня пальцем, – расскажет, что взять. Вале!
– Игрр! – сказала я, после того как Валерия ушла. – Зачем? Я сумею тебя защитить!
– Мне стыдно прятаться за твою спину, – возразил он. – К тому же, сидя взаперти, я не спасу Виталию.
«Ее уже нет!» – хотела сказать я, но удержалась.
– Преторианцы охраняют дворец принцепса, – продолжил Игрр. – Возможно, удастся увидеть Флавию и поговорить с ней? Потеряв Виту, я пытался пробиться к ней, но стражи не пропустили. Ты сказала: Флавия расположена ко мне. Возможно, согласится послать войско и выручить жену?
Я только головой покачала. Ребенок! Начать вой ну может только сенат. Что ему какой-то декурион? Флавия не поможет. Игрр этого не понимает, но чего ждать от человека, который в Роме всего ничего?
Я не стала объяснять это – обидится. Подумает, что не желаю помочь. Похоже, он любит Виталию. Жаль ее, но что сделаешь?..
К счастью, явилась центурион. Она тащила кожаные мешки с выигрышем. Тяжелые. Центурион едва их несла – даже пятьсот золотых весят немало, а если их тысяча? Я заметила, что мешок, который поставили перед Игрром, больше и тяжелее моего. Деньги у него были. С таким богатством он потащился к сукновалам? Решительно боги любят пришлого! Впрочем, чему удивляться? Если они наградили его такой внешностью…
Мы вышли из амфитеатра и взгромоздились на коней. После пережитого волнения и обильного застолья мне было трудно взобраться на лошадь. А вот Игрр запрыгнул в седло легко. Вино, как я заметила, на него не подействовало. Стража провела нас до дома. Кора выбежала встречать и прямо засияла, увидев Игрра.
– Он будет жить с нами? – спросила, улучив момент.
– От тебя зависит! – ответила я.
Дополнительных разъяснений не потребовалось. Кора прилипла к пришлому, разве что в латрину с ним не пошла. Игрр девочку не отгонял. Было видно, что ему приятно ее видеть. Он спросил Кору о здоровье, осмотрел ее ножки и даже, попросив масла, помассировал их. Дочь лучилась от счастья. Во время ужина она легла рядом с Игрром и так жарко жалась к нему, что я боялась: столкнет на пол. Я надеялась, что и спать они лягут вместе. Мужчинам нельзя без женщины. Виталия ушла в поход давно, а в харчевне, где Игрр жил, – мне это доложили – женщин он гнал. Правильно делал, между прочим: не хватало спать с нолами! А моя Кора, считай, комплета, к тому же красавица. Трудно устоять.
Нас ждало разочарование. Поблагодарив за угощение, Игрр встал и ушел в отведенную ему спальню. Кора разрыдалась. Я еле ее успокоила.
«Ничего! – думала я, гладя девочку по голове. –
Коре я не стала этого говорить. Еще потащится следом! С дочки станется. Не пущу! Хватит того, что сама хлебнула…
19
Валерия не обманула: в военном городке меня ждали. Я поздоровался с маячившей у ворот преторианкой и назвал себя. Она окинула меня любопытным взглядом, кивнула и предложила следовать за ней. Дорогой я с интересом крутил головой. Ничего необычного. Военные городки в любом мире одинаковы. Огромный плац, выложенный каменными плитами, такие же дорожки с аккуратными невысокими бордюрами. По сторонам плаца – казармы, похожие на одноэтажные длинные бараки, почему-то с многочисленными дверями. Каменные стены, крыши из черепицы, узкие окошки вверху. За плацем – двухэтажное каменное здание с колоннами. Сразу видно – официальное. У нас бы его назвали штабом, но здесь это – преторий. От него, собственно, и пошло название части. На территории – ни души. Оно и понятно: разгар дня, когорту вывели куда-то в поле. Дневальные наверняка имеются, но их не видно.
Преторианка отвела меня к «штабу». Мы зашли внутрь. На первом этаже оказался просторный зал с мраморным полом и такими же стенами. У противоположной от входа стены красовался постамент, в который воткнули шест с позолоченным орлом на вершине, рядом – еще один с чем-то вроде знамени. Возле постамента маячила часовой в полном вооружении – с копьем и со щитом. Все ясно: пост номер один. Моя спутница топнула сандалиями и выбросила руку от груди – отдала честь. Я не решился повторить этот жест и боднул головой – типа, кланяясь. Спутница глянула на меня с одобрением. По мраморной лестнице мы поднялись на второй этаж и зашли в высокую, богато разукрашенную дверь.
Валерия сидела за столом, заваленным свитками. При виде нас она встала.
– Аве, трибун! – рявкнула моя спутница, бросая вперед руку. – К тебе пришлый!
– Свободна! – кивнула Валерия и подошла ко мне. – Явился, значит! – Она усмехнулась. – Идем!
Трибун отвела меня в просторную комнату. Там нас встретила женщина в тунике и с лицом, изуродованном шрамами. Наше появление не вызвало у нее удивления. Ясен пень – предупредили.
– Его зовут Игрр, Нонна! – представила меня Валерия. – Новобранец. Переодень, выдай оружие и объясни правила.
«Нонна у них вроде каптерщицы», – догадался я. Валерия повернулась и вышла.
– Раздевайся! – велела Нонна.
Я сложил к стене сумку и мешок, снял пояс с мечом и кинжалом и потянул через голову тунику.
– Оставь! – остановила Нонна, когда я взялся за набедренную повязку. – Наши тебе не подойдут – слишком узкие. Носи свою! Под туникой не видно.
Надо же! Преторианки носят набедренные повязки! Прежде я не встречал их на женщинах. «Кошки» ходили в штанах, а у клиенток, приходивших ко мне на массаж, нижним бельем служила туника. Хотя все логично. Зачем аристократкам, живущим в чистоте, повязка? А вот солдат ползает по грязи, а та имеет подлую особенность забиваться во все места. В том числе… Ну, вы поняли.