Сами боги
Шрифт:
Глаза у нее были чуть раскосыми, как у большинства лунных девушек, но волосы цвета спелой пшеницы и крупноватый нос никак не вязались с традиционным представлением о восточных красавицах. Однако, несмотря на неправильные черты лица, она была очень привлекательна.
Землянин глядел на металлический флажок с ее именем, который она носила на груди слева. И Селена ни на секунду не усомнилась, что интересует его действительно флажок.
– А тут много Селен? – спросил он.
– О да! Они исчисляются по меньшей мере сотнями. Так же, как Синтии, Дианы и Артемиды. Но особенно
– А какое сокращение выбрали вы?
– Никакого. Я – Селена. Все три слога. Се-ЛЕ-на, – произнесла она, подчеркнуто выделив ударный слог. – Так называют меня те, кто вообще меня называет по имени.
Губы землянина сложились в улыбку – с некоторой неловкостью, словно для них это было что-то не вполне привычное. Он сказал:
– А когда вас спрашивают, на что вы сели, Селена?
– Больше он этого вопроса не повторит! – ответила она с полной серьезностью.
– Но спрашивают?
– Дураков в мире хватает.
К их столику подошла официантка и быстрыми плавными движениями расставила блюда.
На землянина это произвело явное впечатление. Он повернулся к официантке и сказал:
– Они у вас словно парят в воздухе.
Официантка улыбнулась и отошла к следующему столику. Селена сказала предостерегающе:
– Только не вздумайте ей подражать. Она привыкла к нашей силе тяжести и умеет ею пользоваться.
– Другими словами, я все перебью?
– Во всяком случае, вы устроите нечто очень эффектное.
– Ну хорошо. Не буду!
– Но кто-нибудь непременно попробует! Тарелка спланирует на пол, он попытается поймать ее на лету и свалится со стула. Я пробовала предупреждать, но, конечно, это не помогает, и бедняга потом только сильнее смущается. А все остальные хохочут. То есть остальные туристы. А мы столько раз видели такие спектакли, что нам уже не смешно, да к тому же потом кому-то приходится все это убирать.
Землянин с большой осторожностью поднес вилку ко рту.
– Да, вы совершенно правы. Даже простейшие движения даются с некоторым трудом.
– Нет, вы быстро освоитесь. Во всяком случае с несложными операциями вроде еды. Ходьба, например, дается тяжелее. Мне еще не приходилось видеть землянина, который был бы способен бегать тут по-настоящему. То есть легко и быстро.
Некоторое время они ели молча, Потом землянин спросил:
– А что означает это «Л»?
Он опять глядел на ее флажок, на котором было написано: «Селена Линдстрем, Л.»
– Всего лишь «Луна», – ответила Селена равнодушно. – Чтобы отличать меня от иммигрантов. Я родилась здесь.
– Неужели?
– А что тут удивительного? Люди живут и работают на Луне уже более пятидесяти лет. Или вы полагали, что у них не может быть детей? У многих лунорожденных есть уже внуки.
– А сколько вам лет?
– Тридцать два года.
На его лице отразилось неподдельное удивление, но он тут же пробормотал:
– Ах да, конечно.
Селена подняла брови.
– Значит, вы понимаете? Большинству землян приходится объяснять, в чем тут дело.
– Ну я достаточно осведомлен
– Да, но только выглядеть, – сказала Селена. – У нас тут нет ничего похожего на бессмертие, и средняя продолжительность жизни соответствует земной. Однако старость мы, как правило, переносим лучше.
– Ну это уже немало… Но, конечно, у медали есть и обратная сторона? – он как раз отхлебнул кофе. – Вам, скажем, приходится пить вот это… – он умолк, подыскивая нужное слово, но, по-видимому, оно оказалось не слишком удобопроизносимым, потому что он так и не докончил фразы.
– Мы могли бы ввозить продукты питания и напитки с Земли, – сказала она, улыбнувшись. – Но в таких мизерных количествах, что их хватило бы лишь для очень ограниченного числа людей и к тому же на очень ограниченный срок. Так какой же смысл отнимать ради этого место у по-настоящему важных грузов? Да мы и привыкли к этому пойлу. Или вы хотели употребить слово покрепче?
– Не для кофе, – сказал он. – Я приберегал его для еды. Но «пойло» вполне подойдет… Да, кстати, мисс Линдстрем, в программе нашей поездки я не нашел упоминания о посещении синхрофазотрона.
– Синхрофазотрона? – она почти допила кофе и уже поглядывала по сторонам, выбирая момент, чтобы встать и собрать группу. – Это собственность Земли, и он не входит в число достопримечательностей, которые показывают туристам.
– Вы хотите сказать, что доступ к нему для лунян закрыт?
– О, ничего подобного! Его штат укомплектован почти одними лунянами. Просто правила пользования синхрофазотроном устанавливает Земля, и туристам его не показывают.
– А мне бы очень хотелось взглянуть на него!
– Да, конечно… А вы принесли мне удачу, – весело добавила она. – Ни одна тарелка и ни один турист не очутились на полу!
Она встала из-за стола и сказала:
– Уважаемые дамы и господа! Мы отправляемся дальше через десять минут. Пожалуйста, оставьте на столах все, как есть. Если кто-нибудь хочет привести себя в порядок, туалетные комнаты направо. Сейчас мы отправимся на пищевую фабрику, благодаря которой мы смогли пообедать так, как пообедали.
Глава вторая
Квартира Селены была, разумеется, небольшой и умещалась, по сути, в одной комнате, но догадаться об этом сразу было трудно. Три панорамных окна сверкали звездами, которые двигались медленно и беспорядочно, образуя все новые и новые созвездия, не имевшие даже отдаленного сходства с настоящими. При желании Селена могла поменять настройку и созерцать их словно в сильный телескоп.
Бэррон Невилл не выносил этих звездных видов и всегда сердито их выключал, повторяя каждый раз: «Как только ты их терпишь? Из всех моих знакомых одной тебе нравится эта безвкусица. И ведь этих туманностей и звездных скоплений в действительности даже не существует!»