Сами боги
Шрифт:
– Как и очень многие из нас, – заметил Денисон. – Не сомневаюсь, что и вы по-своему интуист. А уж я – во всяком случае. По-своему, конечно.
– Тут есть некоторая разница, доктор Денисон. Вы – профессиональный ученый, и притом блестящий. Я – профессиональный администратор, и надеюсь, неплохой… А мисс Линдстрем работает гидом, хотя ее интуиция настолько развита, что может помочь вам в решении сложнейших вопросов теоретической физики.
– Она почти не получила специального образования, – поколебавшись ответил Денисон. –
– Не был ли кто-нибудь из ее родителей в свое время связан с программой по генетическому конструированию?
– Не знаю. Но меня это не удивило бы.
– Вы ей доверяете?
– В каком смысле? Она мне во многом помогла.
– А вам известно, что она жена доктора Бэррона Невилла?
– Насколько я знаю, их отношения официально не оформлены.
– На Луне официальное оформление браков вообще не принято. А не тот ли этот Невилл, которого вы намерены пригласить в соавторы вашей статьи?
– Да.
– Простое совпадение?
– Нет. Невилл интересовался мной и, по-моему, попросил Селену помогать мне.
– Это она вам сказала?
– Она сказала, что он мною интересуется. Мне кажется, ничего странного тут нет.
– А вам не приходило в голову, доктор Денисон, что она помогала вам в собственных интересах и в интересах доктора Невилла?
– Разве их интересы расходятся с нашими? Она помогала мне без каких-либо условий.
Готтштейн переменил позу и подвигал плечами, словно проделывая очередное упражнение.
– Доктор Невилл не может не знать, что его близкая приятельница – интуистка, – сказал он. – И было бы только естественно, если бы он сам использовал ее способности. Так почему она работает гидом? Не для того ли, чтобы с какой-то целью маскировать эти способности?
– Такая логика, насколько мне известно, типична для доктора Невилла. У меня же нет привычки повсюду подозревать бессмысленные заговоры.
– Но почему вы решили, что бессмысленные? Когда моя космоблоха висела над лунной поверхностью, за несколько минут до того, как над вашей установкой образовался пылающий шарик, я глядел вниз, на вас. Вы стояли в стороне от пионотрона.
Денисон попытался вспомнить.
– Совершенно верно. Я загляделся на звезды. Поднимаясь на поверхность, я всегда на них смотрю.
– А что делала мисс Линдстрем?
– Я не видел. Она ведь сказала, что усиливала магнитное поле, пока не возникла протечка.
– И она всегда работает с установкой без вас?
– Нет. Но ее нетерпение понять нетрудно.
– Должен ли этот процесс сопровождаться каким-нибудь выбросом?
– Я вас не понимаю.
– И я себя тоже. В земном сиянии промелькнула какая-то смутная искра, словно что-то пролетело мимо. Но что именно – я не знаю.
– И я не знаю, – сказал Денисон.
– Но это не могло быть каким-нибудь
– Вроде бы нет.
– Так что же делала мисс Линдстрем?
– Не знаю.
Оба умолкли. Молчание становилось все напряженнее. Потом Готтштейн сказал:
– Насколько я понял, вы теперь попробуете устранить неустойчивость протечки и начнете работать над статьей. Я со своей стороны предприму необходимые шаги, а когда буду на Земле, подготовлю опубликование статьи и сообщу о вашем открытии ответственным лицам.
Денисон понял, что разговор окончен, и встал. Готтштейн добавил с непринужденной улыбкой:
– И подумайте о докторе Невилле и мисс Линдстрем.
Глава семнадцатая
На этот раз звезда была гораздо более пухлой и яркой. Денисон почувствовал ее жар на стекле скафандра и попятился. В излучении несомненно присутствовали рентгеновские лучи, и хотя в надежности экранирования сомневаться не приходилось, все-таки не стоило заставлять его работать на полную мощность.
– По-моему, это то, что надо, – пробормотал Денисон. – Полная устойчивость.
– Безусловно, – сказала Селена.
– Ну так отключим и вернемся в город.
Их движения были вялыми и медлительными. Денисон ощущал непонятный упадок духа. Все волнения остались позади. Теперь уже можно было не опасаться неудачи. Соответствующие земные организации зарегистрировали новое открытие, и дальше все будет зависеть не от него. Он сказал:
– Пожалуй, можно приступать к статье.
– Наверное, – осторожно ответила Селена.
– Вы поговорили с Невиллом еще раз?
– Да.
– Он не изменил своего решения?
– Нет. Он участвовать не будет. Бен…
– Что?
– Я убеждена, что уговаривать его нет смысла. Он не желает участвовать в программе, какой бы она ни была, если в ней участвует Земля.
– Но вы объяснили ему ситуацию?
– Во всех подробностях.
– И он все-таки не хочет…
– Он сказал, что будет говорить с Готтштейном. Тот обещал принять его, когда вернется с Земли. Может быть, Готтштейну удастся его переубедить. Но не думаю.
Денисон пожал плечами – жест совершенно бессмысленный, поскольку скафандру он не передался.
– Я его не понимаю.
– А я понимаю, – негромко сказала Селена.
Денисон промолчал. Он закатил пионотрон и остальную аппаратуру в каменную нишу и спросил:
– Все?
– Да.
Они молча вошли в тамбур П-4. Денисон начал медленно спускаться по лестнице. Селена скользнула мимо, хватаясь за каждую третью перекладину. Денисон уже и сам умел спускаться этим способом достаточно ловко, но на сей раз он тяжело переступал с перекладины на перекладину словно назло собственному желанию приспособиться к Луне.