Саммаэль
Шрифт:
Нет, это была не зима, была ещё самая ранняя осень; просто инстинктивно, в полубессознательном состоянии, Саммалэль драл на себя не только жизненную энергию; умудрялся драть ещё и тепловую, выморозив площадку метра на четыре вокруг.
Первая мысль была про «зиму». А вот вторая мысль… впрочем, это уже была не мысль.
Даже «тоской» это назвать язык не повернётся. Потому что внутри, за грудиной скрутило так… втройне. И за Ани. И за Лари. И за Джуда.
Первая реакция была — ещё пару проходов. Хватило и одного… чтобы понять, что даже следов того мира, с амбаром да сеновалом, не оставалось в помине.
Вторая же реакция была — найти того, кто всё это устроил, и порвать его на тряпки.
И тут уже всё было серьёзно. Людей Саммаэль не жалел. И не считал.
Разумеется, были большие тёрки с лысым комиссаром. После «тёрок» от полицейского участка остался аккуратный дымящийся кратер; этого оказалось достаточно, чтобы достоверно установить, что ни комиссар, ни кто-либо из его знакомых не причастен к распаду. Пара документов, прихваченных из конторы, позволила выйти на группу колдунов-контрабандистов на одной из соседних линий. К этим Саммаэль отнёсся уважительно, и даже почти никого не убил. При рассказе о Джуде уцелевшие радостно закивали головами, да-да-да, мол, такое бывает, такое известно, рождается один в секторе, раз в несколько веков… погиб? Жаль. А при рассказе о распаде «контрабасы» развели руками и сказали, что таким не занимаются, о подобном даже никогда и не слышали, хоть парочка из них и училась в университетах. В университетах?! Забавно.
Оба окрестных магических университета были досмотрены за три дня. По-простому: Саммаэль садился где-нибудь в окрестных кустах, влезал в мозги первому попавшемуся студенту, с него на преподавателя, с преподавателя на декана, с Федота на Якова, с Якова на всякого — и так вплоть до ректора, а с него уже — на специалиста по нужному профилю. После чего прямо с мозгов специалиста «читал» всё что ему было нужно. Читать, правда, было нечего.
Надо сказать, в тот момент Саммаэль даже не понимал, что именно он делает. Через год вспоминал — так душа уходила в пятки: вломился в университет, обучающий магии, и начал ковыряться в мозгах у всех подряд, в том числе административного и преподавательского состава! А ведь те тоже маги, и неслабые, коли сидят на своих должностях! Хоть бы одна сволочь засекла вмешательство — поймали бы и по стенке размазали; да ни одна ведь не засекла.
В хоть кое-как документированной истории (а это составило порядка трёх тысяч лет) свидетельств спонтанного распада стабильного обитаемого (на историческом интервале времени) мира обнаружено не было. Метастабильные, «миры-призраки» — те создавались и разрушались; и, кстати, свидетельства деятельности творцов — а такие свидетельства были — относились по большей части именно к метастабильной шушере. «Творцы», кстати, да, бывали, удачливые и не очень; оказалось, рождается их один на пятьсот тысяч, не так уж и мало… но реально что-то сотворить способны были единицы (Джуд, к слову, относился именно к таким «единицам»). Но сведений о том, что деятельность «творца» может спровоцировать потерю стабильности и распад… такого не было никогда: даже сильнейшие из магов-творцов способны были нарушить разве что локальное равновесие. Могла исчезнуть цивилизация с лица земли; а сама земля (если под «землей» понимать стабильный и обитаемый мир) — нет.
Получалось, что развалить мир было ну никак не в человеческих силах. И «рвать на тряпки» было, собственно, уже некого.
Оставалось делать хоть что-нибудь. Чтобы заглушить эту тоску, которая ела изнутри. Ела втройне: потому что Лари, потому что Ани, потому что Джуд. И потому что хватило бы одного
Нет. Что угодно, но не так. Так — не думать. Хаос меня выплюнул, не съел; так что теперь, тоске на съедение, что ли…
Разобраться. Узнать, что выдернуло землю у меня из-под ног. У нас из-под ног.
Модель «глобального информационного следа» рождалась уже по ходу дела. Такое событие, как гибель мира, просто обязано было оставлять следы; нет, не в Хаосе, в нём следы держатся не более получаса, — нет, в соседних мирах. Миры — даже в Сумеречье, с малой относительной шириной интервала, — довольно-таки неплохо изолированы друг от друга; а значит, эти следы выделяются только по большой статистической выборке. Также и по большой пространственной выборке: исследовать не только близлежащие миры, но и более дальние, определять направление, искать координаты источника, или источников… если таковые имеются.
Теперь, что может являться «следом». Любой ряд событий, чуть выбивающийся из общей статистической тенденции, который, при рассмотрении в целом, дает пространственно-временну?ю структуру с фокусом в координатах погибшего мира и во времени гибели… или незадолго перед гибелью.
Проще говоря, искать всё, смотреть в общем и целом, и искать корреляцию. Не вручную, разумеется; ну да на то и вычислительная техника. А с ней когда-то, — до того, как ушел из дому, — Саммаэль был в ладах.
Это и определило выбор мира под базу. Маррит-аин, технократский мирок, известный своими компьютерами. И была у Маррит-аина другая особенность, которую Саммаэль обнаружил чуть позже, когда понял, что в одиночку ему нужный массив информации не собрать.
Как оказалось, через этот мир проходило на удивление много новичков. Путешественников, таких же, каким был когда-то и Саммаэль. Первый успешный переход — и стоишь посреди проспекта, глотаешь отравленный выхлопами воздух. А ты думал, чего ты увидишь? За?мки, принцесс и драконов? Мечтатель… ну да хороший маг — он всегда мечтатель.
Вот этих-то «мечтателей» Саммаэль и припахал к делу. И вот этих-то как раз Саммаэль и не жалел… и не считал. Обучал всему, чему надобно, под расписку да под заклад души, в обмен на сбор информации. Отчеты. Сводки. Рождаемость. Смертность. Финансы. Романсы. Всё, что под руку попадёт. И всё это — с добрых двух дюжин миров. Что происходило, что там творилось в те дни и те месяцы, которые предшествовали распаду. Предшествовали гибели Ани. И Лари. И Джуда.
Уже через полгода, расширив агентурную сеть до ста с лишним человек, а зону поиска — до примерно пятидесяти миров, Саммаэль смог получить первую достоверную картину катастрофы. Выделить классы событий, по-видимому, соответствующие неким глобальным процессам; и выделить распределение этих событий в области распада.
Несколько «волн», как рябь по воде, идущих узкими фронтами от разных удалённых источников. Со временем, — по крайней мере, на протяжении последнего года, — интенсивность этих волн медленно нарастала, и одновременно чуть менялось распределение по направлениям. И в один момент в той точке, где находились Саммаэль и Ани и Лари и Джуд, эти волны сложились. Скакнула так называемая «информационная емкость пространства». Сначала вверх, а потом вниз. И на этом движении «вниз» пространство не выдержало существования обитаемого мира в этой конкретной точке. Мир — распался. И сейчас, на том самом месте, теоретически, мог быть создан новый. Обитаемый и стабильный. Если придет туда такой вот шлемазл вроде Джуда, с растрепанными волосами да с драной лютней, да с двумя смешливыми девчонками-сестричками…