Самолет для валькирии
Шрифт:
Самолёт для валькирии
– - Между эболой и золотом
Василий изнывал.
Уже сколько раз приходилось повторять одно и тоже, но эти ср...е журналисты всё шли и шли!
И приходилось снова делать нечто типа пресс-конференции. Всё дело было в панике. Европа, помня великий мор, почувствовала смрадное дыхание смерти. На Британских островах бушевала эбола.
Не так чтобы очень. То ли кордоны карантина выстроили-таки вовремя, то
Но так или иначе, приходилось отвечать на бесконечные, повторяющиеся вопросы. И всё это буквально в последние два дня. Василий сделал себе на ум заметку, чтобы поинтересоваться свежими новостями. Может там уже реально скачут Всадники Апокалипсиса, а в Санкт-Петербурге никто ни сном ни духом.
Англичане изначально были кругом виноваты.
Во-первых, не вняли предупреждению о местообитании болезни. Полезли в долину Монгалы и далее на Эболу(2).
Во-вторых, не вняли предупреждению о мерзопакостности вируса.
В-третьих, проигнорировали предупреждения о точном исполнении мер защиты.
В-четвёртых, БЛИН-Н! Нас..ли на карантинные меры!!!
Ну вот кто их за задницу кусал, что они немедленно, уже по прибытию в порт погрузились на корабль и рванули на Альбион? И это после того, как 95% состава экспедиции дало дуба от вируса по дороге назад?!!
Василий был зол. И на англичан, и на вот этих приставучих журналюг. Но... приходится отвечать. Сейчас братья Эсторские типа-герои -- награждены из рук Самого. Того самого, что "...Всея Руси". И "спасители человечества".
Хотя ещё хрен это человечество спасли. Даже не приступали. И не ясно даже от кого и от чего спасать в первую очередь. Ведь реально от чего сейчас стоило бы спасать, так это от дикой глупости.
Ведь ничем кроме глупости, возникновение нынешнего кризиса объяснить невозможно. А как спасать от глупости - загадка веков.
Все эти мысли смешались в голове у Василия. На лице проступила и закрепилась лишь вселенская скорбь. Ибо скорбел он о бездарно потерянном времени. Однако журналисты эту печаль истолковали по своему. Как "печаль о судьбах мира и человечества, подвергающегося смертельной опасности".
Да-да! Прямо так впоследствии и напечатали.
Григорий ржал над передовицей так, что стёкла дребезжали. Ему же аж подвизгивая вторила Натин.
Но Василий ещё не знал какая участь его ждёт. Ибо это было только на следующий день.
А сейчас... Сейчас толпа журналистов, все как на подбор с сур-ровыми выражениями лиц, с придыханием пытали бедного Васю. И всё потому, что доподлинно знали о том, что он почти безвылазно сидит на телеграфе -- отвечая на повторяющиеся депеши из Англии.
– Господин Эсторский! Могут ли занести эболу во Францию? Например, рыбаки.
– Вероятность есть, но очень мала. Англичане объявили на весь мир, что Корнуолл поражён смертельно опасной болезнью. И блокировали
– Но ведь беженцы под покровом тумана...
– чуть ли не до земли подобострастно кланяясь попробовал "уточнить" щелкопёр. Но Григорий, поняв куда клонят и так, тут же начал отвечать.
– Под покровом тумана, пересечь на лодках в том месте "Канал" - это подвиг. И скорее всего потонут. Да и французы со своей стороны увеличили меры предосторожности. Ко мне уже прибегали. Пара французов вполне официального вида. Великую Чуму помнят все народы Европы.
– на лице Василия, при этих словах, проявилась мрачная, почти садистская улыбка. Но вскоре увяла, заменившись прежним страдальческим выражением.
– Но, Господин Эсторский, что же нам тогда ожидать? И что ожидать англичанам?
– вступил другой журналист, давно тянущий руку, на которого указал Василий.
– Ну... Не знаю! То, что в Корнуолле может вымереть изрядная часть населения, я думаю, уже ясно. А дальше... Дальше всё зависит от того, смогут ли англичане сдержать распространение болезни только в границах графств Корнуолл и Девон.
– Звиняюс! Пардон!...
– сбился журналист заговоривши на каком-то диком диалекте. Но тут же поправился.
– В Девоне тоже эбола?
– Было зафиксировано пока десять случаев в одном из поселений. В Девоне "карантинными войсками" блокированы все поселения. И до того, как болезнь вспыхнула на территории графства. Так что возможно, всё будет не так печально, как в Корнуолле, где болезнь ныне представлена во всех населённых пунктах.
– Но всё-таки, каков прогноз, господин Эсторский?
– подпрыгнул следующий рыцарь пера, валя с грохотом стул, на котором сидел.
– Ваш прогноз?
Василий и ухом не повёл.
– Мой прогноз в том, что болезнь всё-таки будет побеждена. Возможно, в Конуолле к тому времени вымрет половина населения. Возможно я пессимист...
– А возможно вы и оптимист, господин Эсторский!
– со смехом заметил кто-то.
– Возможно... Но ясно, что пока ничего не ясно!
– скаламбурил Василий.
На этой "оптимистичной" ноте, корреспонденты газет и журналов начали потихонечку истощаться, так как далее пошли уже всё более и более не относящиеся к изначальной теме вопросы. Василий поспешил закруглиться и раскланяться с корреспондентами. На лице его на несколько секунд пропечаталась кислая улыбка, благосклонно принятая всеми присутствующими.
Когда он поднялся из "конференц-зала" в гостиную, его встретили ехидные улыбки Григория и Натин. Паола, скромно попивающая чаёк вместе со всеми, наоборот бросила в сторону Василия полный сочувствия взгляд.
Он молча подошёл к столу и пододвинул заварник.
– Вам тут хорошо -- вы чаи попиваете. А мне от этих крокодилов отбиваться!
– бросил Василий наливая себе чаю. Бросил пару кусочков сахара и наконец, уселся за стол.
– Мы тебе сочувствуем!
– кинул Григорий, хотя по его смеющейся роже нельзя было сказать, что он именно сочувствует.