Самострой
Шрифт:
Да, это я действительно сморозил. Стены…
Какие в Доме стены?!
Все. В час не уложился, правда, но зато все сделал как хотел. Не стыдно.
Сохранить, отослать.
Солнце ушло — передвинуть голоэкран.
Погода… Нормально. Заказать прямой рейс в столицу… Сделано. Дорого… Но надо. Брат ждет сегодня. У Светки с Домом проблема.
Все!
Уф-ф-ф!
Стоит ли быть домовладельцем, чтобы каждый день ускоряться в таком темпе?
Слава богу, не каждый день статью сдавать.
Слава богу, не каждый день у сестренки проблемы.
Пара
Вот еще в статью можно было бы вставить. Помню, как моя бабушка отдыхала. Включала телевизор и смотрела программу про животных. Кошки, змеи, обезьяны, пауки, киты, акулы, кошки, змеи, обезьяны, пауки… Круглые сутки программа шла. Действительно успокаивает. Вот и у меня теперь по Дому такое успокоительное бегает — за кроликами охотится.
В Клубе Домовладельцев мне кроликов не советовали заводить. Говорили, кролики в Доме хуже, чем термиты. Не думаю. Что мне, лигру вискасом кормить, что ли?
Вот я и дошел до берега. До стен, так сказать. Подожду своего рейса здесь, посижу на берегу. Интересно, ведь еще лет десять назад — двадцать так точно — мой Дом бы домом никто и не считал. Что такое тогда был дом? Стены и потолок.
А в моем Доме ни того ни другого, даром что треть квадратного километра, как это называлось… полезной площади. Так что и домовладельцем меня тогда бы никто не назвал. А как бы назвали? Острововладельцем? Не было такого слова.
На песке под ногами замигал ночничок. Мы их в детстве светлячками называли.
А ведь я настоящий домовладелец. Потомственный. Только в своем Доме я это по-настоящему почувствовал. Мы все такие — и я, и Петр, и Светка, хоть ей и трудно… Не могу в гостях даже ночевать, только дома. Зря меня Борис в столицу зовет.
Ведь Дом — это не стены и не потолок. И даже не владение. Дом вообще… не снаружи.
Еще бы мне соседа хорошего.
Взлетая рейсом на столицу, заметил на соседнем островке, на берегу, мужчину. Обрадовался было — сосед?
Нет. Сигара, дубовый столик на самом берегу, наверняка даже в зоне прилива, коньяк… ого! Даже «Хеннеси»! Никакой это не сосед.
Это бомж.
Проведет он на острове свой отпуск, свои две-три-четыре недели… а то и три-четыре дня, и вернется к своим делам — торговать, играть в футбол, ремонтировать технику, водить трамваи и антигравы, лечить, преподавать, делать карьеру, делать деньги, управлять страной… ну или чем там еще занимаются бомжи.
Дом Петра располагался на отшибе, в спальном районе. Мне всегда было у него хорошо, спокойно. Дом у него правильный, и сам Петр правильный домовладелец. Ну еще бы — он же мой брат!
Да еще старший.
То есть, раз старший, значит, не он — мой брат, а я — его брат. У него и дом-то с незапамятных времен, не то что у меня. И у жены его свой дом, в том же здании на том же этаже. И у дочки, восьмилетней Анечки — тоже уже свой дом, этажом ниже.
Мы вошли,
Уютно у него и не тесно. Мы здесь на его свадьбе еще и танцевали.
Дом — это не стены. Дом — он не снаружи.
Все он в Доме сам делал, обустраивал. Специалистов не звал.
Я, кстати, тоже. Дом нужно самому строить, специалисты тут ни при чем. Бывает, бомжа вдруг перемкнет — захочет стать домовладельцем. Купит коробку, стены то есть, а что делать внутри — сам не знает. Сам не представляет своего будущего дома.
Зачем тогда и дом покупать?
Или, скажем, лень, или времени нет. Вот и вызывает специалистов. Дизайнер по мебели, дизайнер по обоям. Дизайнер по цвету гвоздей обивки дивана. Как будто не дом, а гостиницу обустраивает.
Не понимаю такого.
— Ну так что, Петь? Что у Светки за проблема? Чем помочь?
— Может, и помочь придется. Не получается у нее.
— Что не получается?
— Дом построить.
Вот так-так! Что вдруг? Перехвалил я нашу семью. Вот — у Светки не получается. Странно…
— А в чем дело?
— Да мечется она.
— Э?
— Ну, неделю назад выбрала обои… Мебель, вроде, нашла. Деревья… А потом все переиграла. А потом — еще раз. А потом решила, как ты, остров покупать.
— Так у меня рядом свободный…
— А потом ей подружки сказали, что это, мол, отстой.
— Бомжи подружки?
— Разные… Вика эта ее, Галка… Потом Надежда… Ты ее не знаешь. Неважно.
— Не понимаю. При чем тут подружки? Она-то сама что для себя хочет?
— Молодой, вот и не понимаешь. Не знает она, чего хочет.
— А разве так может быть?
— Ну вот — сам видишь, может. Она ж, ты знаешь, у нас птичка высокого полета. И карьеру сделала, и с деньгами все в порядке, и в кругах вращается таких, что фу-ты ну-ты! А там у них все на понтах — это немодно, это неправильно, это западло, это отстой. То доктор не прописал, это гуру не одобрил.
— Эй! Но ей ведь жить! При чем тут модно-немодно! Ты ей что, не объяснил? Дом — не стены!
— Дом — не снаружи. Да. Не слушает она. Сама не знает, чего хочет. Решить не может. Да и неудивительно — десять лет бомжевала. Гостиницы, друзья, бойфренды. Родители. Не чувствует она дома пока. Не понимает, чего сама хочет. Ей сейчас нужно успокоиться, все бросить и к себе прислушаться. А она не может, дергает ее.
— Так, может быть… Ей Специалист нужен?
— Нужен, конечно. И Специалист. И отпуск, месяца два. Но мы же все из себя такие гордые — все сами, потомственные домовладельцы, к Специалистам обращаться — себя не уважать…