Самоубийство
Шрифт:
Командование Красной Армии уделяло первостепенное внимание вопросам снабжения войск. Впервые теория глубокой операции была изложена в книгах Владимира Триандафиллова «Размах операций современных армий» и «Характер операций современных армий», опубликованных в 1926 и 1929 годах. Найдите эти книги и почитайте их. Выкладки Триандафиллова просты, логичны, лаконичны и прекрасны, как теоремы в геометрии. И главный упор — на снабжение войск.
Триандафиллов рассчитывает операции исходя прежде всего из возможностей доставить наступающим войскам нужное количество боеприпасов, топлива, продовольствия, запасных частей, инженерного, медицинского и другого имущества. Он рассчитывает степень трудности подачи сотен тысяч тонн предметов
Кстати, рождение теории глубокой операции коммунисты приписывали Тухачевскому. Но в трудах Тухачевского никаких теорий не содержится. А Триандафиллов писал свои книги, не опираясь на опыт и знания Тухачевского, а опровергая их и низвергая. Триандафиллов, не называя Тухачевского по имени, зло и едко высмеял «таранную стратегию» и показал, что разгром под Варшавой был не случайным. Использование методов Тухачевского автоматически вело к катастрофе, и если бы от них не отказались, то война против Германии была бы проиграна, так же как война против Польши в 1920 году.
После таких откровений Триандафиллов не мог долго оставаться в живых. Он погиб в странной авиационной катастрофе, и уши Тухачевского были видны всем современникам даже за дымящимися обломками самолета.
Но сейчас — не это наша тема.
Мы о снабжении. Командование Красной Армии не только понимало первостепенную важность этой проблемы, но и имело опять же уникальный опыт тылового обеспечения войск в экстремальных условиях. 1939 год. Халхин-Гол. Группировка советских войск составляет 57 тысяч человек. 500 танков, 500 орудий, почти 400 бронемашин. А также — артиллерийские тягачи, автомашины и пр. Если подвозить все необходимое со складов Забайкальского военного округа, то это полторы тысячи километров. Но в Забайкалье не все есть. Если везти с заводов и центральных складов — тогда путь 7-8 тысяч километров. Последний участок железнодорожного пути имеет очень небольшую пропускную способность и обрывается в глухой степи. Дальше — 650-700 километров — на машинах. Основная машина того времени — полуторка. Один рейс с возвращением
— 1300-1400 километров по бездорожью. Если все хорошо, то машина проходит это расстояние и возвращается за пять суток. Испепеляющая жара. Пыль. Воды нет. Люди обойдутся, но вода нужна в радиаторы. Везти войскам надо вообще все, даже дрова для полевых кухонь. Износ техники колоссальный. Расход топлива — тоже. Машину в пути надо заправлять несколько раз. Вот она доставила свой груз на Халхин-Гол, и ей надо возвращаться. Ее снова надо заправлять. Получалось, что, возвращаясь, машины увозят то, что только что сами доставили.
И вот сюда на машинах надо доставить 25 тысяч тонн боеприпасов, 15 тысяч тонн горюче-смазочных материалов, 4 тысячи тонн продовольствия, 7 тысяч тонн топлива и множество других грузов.
Все это было доставлено так, что противник не заподозрил подготовки к внезапному сокрушительному удару. После такой операции советское командование весьма четко представляло себе значение снабжения в войне.
Но это еще не все. Через три месяца советское командование получило куда более суровый и необходимый опыт: снабжение одновременно шести армий и двух флотов в экстремальных условиях полярной зимы. Все базы снабжения на одной железнодорожной линии, забитой грузами. От станций снабжения до войск иногда 200-300 километров скалистой тундры. К концу февраля 1940 года в составе шести советских армий, которые вели боевые действия против Финляндии, было 760 578 солдат и офицеров (Гриф секретности снят. с. 96).
Всех их надо было обувать, одевать, кормить, снабжать патронами, снарядами и всем прочим. В это число не входят два флота, войска НКВД, а также все те, кто уже убит, ранен, попал в плен. Таким образом, тыловые органы
Ничего равного этому опыту германская армия не имела. Никто не задумывался над вопросом о том, как же обеспечивать миллионные армии, которые вторгнутся в Советский Союз. Проблемы возникли сразу же. Снабжение германских войск на тактическом уровне осуществлялось автомашинами и гужевым транспортом. Однако подать сотни тысяч и миллионы тонн грузов хотя бы на одну тысячу километров способен только железнодорожный транспорт. Германские паровозы к нашим условиям не подходили: из-за слабой теплоизоляции котла на морозе в них замерзала вода, из-за повышенной хладноломкости металла он ломался.
В любом случае, даже если бы Красную Армию разбили в три месяца, оккупационные войска в России надо было бы снабжать. Тем подвижным железнодорожным составом, которым Гитлер располагал в 1941 году, это сделать было невозможно.
Но и до зимы возникли непреодолимые проблемы с транспортом. Запас воды и угля в немецких паровозах был рассчитан на короткие европейские перегоны, а на наших просторах их локомотивы от одной станции до другой не дотягивали. Кроме всего, на нашем угле работать они не могли, их рассчитывали на высококалорийные угли, потому размеры топки были нормальными, а тут требовались размеры топки огромные. Было еще множество других проблем, которые не позволяли обеспечивать наступающие войска всем необходимым даже в самых лучших условиях погоды, и даже тогда, когда подавать грузы требовалось на очень короткое расстояние.
Дневник Гальдера, 25 июля 1941 года: «Количество железнодорожных эшелонов до сих пор не соответствует требованиям, предъявляемым крупной наступательной операцией… Даже если работа железных дорог улучшится, проблема снабжения будет доставлять нам серьезные неприятности. В особенности это касается предстоящего наступления 3-й танковой группы в северо-восточном направлении на Валдайскую возвышенность. Организация снабжения в этом случае будет почти неразрешимой проблемой».
Легко стрелки на карте рисовать, если не думать о том, как все это обеспечить. Но ведь и стрелки надо уметь рисовать. Ничего более дикого, чем гитлеровская директива на проведение операции «Барбаросса», в истории человечества не было.
Гитлеровские стратеги разделили свои силы на три примерно равные части и пустили их в разные стороны, не поставив конкретных задач. Одна группа армий — на север, вторая — на восток, третья — на юг.
Представьте ротного командира, который послал три своих взвода по трем расходящимся направлениям без четко сформулированной задачи… Когда советские разведчики смотрели этот план, они не могли поверить такому идиотизму. И Сталин в это не мог поверить. Советские разведчики считали немецких генералов умными людьми и предполагали, что те будут совершать только обдуманные поступки.
Но безграмотные германские генералы принимали дурацкие решения, которые ставили в тупик и Сталина, и его разведку. Гитлеровцы и сами это признают: «Разделение сил между тремя примерно равными группами армий, которые должны продвигаться по расходящимся направлениям в глубь территории России, не имея ясной оперативной цели, с точки зрения военного специалиста, не могло казаться правильным». Это написал генерал-полковник Г. Гудериан (Воспоминания солдата. с. 192).
Сам он считает это решение, мягко говоря, неправильным. Тогда возникает вопрос: а почему молчал, когда ему приказали выполнять дурацкий приказ, который не мог привести к победе? Почему он не проявил принципиальности и не сказал своим начальникам, что план «Барбаросса» идиотский? И если Гудериан считал план войны против Советского Союза неправильным, как могли советские военные специалисты всерьез принимать то, что сами германские стратеги всерьез не принимали?