Самой тьмы мрачнее
Шрифт:
"Что с ним такое?" - вспыхнуло у второго.
"На его месте ты сам бы стал слегка пришибленным", ответил первый.
Тогда они взяли Гундерсона под руки и, не встречая сопротивления, подняли его с койки. Вертухай явился на вызов и открыл дверь камеры, не переставая удивляться этим людям, что пришли сюда, предъявили удостоверения сотрудников Бюро, взяли с него клятву о гробовом молчании - а теперь забирали с собой бродягу-поджигателя.
Когда Мудрилы проходили мимо охранника, телепат по
– Правительственное задание, мистер, - предупредил он.
– Одно лишнее слово - и ты пленник в своей родной тюрьме. Все ясно?
Вертухай поспешно закивал головой.
– И прекрати так думать, - гадким тоном добавил Мудрила.
– Нам очень не нравится, когда нас поминают как гнусных соглядатаев!
Белый как мел, вертухай молча наблюдал, как они выходят из вестибюля и покидают окружную тюрьму Пауни. Усердно опустошая голову, он все ждал, пока с площадки наконец не донесся жуткий вой спецкапсулы Бюро, стрелой взлетевшей в предвечернее небо.
Интересно, какого черта понадобилось им от этого сбрендившего бродяги-поджигателя? "У, Мудрилы проклятые!" - злобно подумал вертухай.
Доставив Гундерсона в Буэнос-Айрес, в самое сердце выжженной аргентинской пустыни, его направили на тестирование.
Тестирование было исчерпывающим. Хоть сам Гундерсон толком ничего и не сообщал, выяснились некоторые вещи, скрыть которые было просто невозможно.
К примеру, его способность воспламенять мыслью.
А также то, что вспышкой он управлять не мог.
А также то, что в отчаянных попытках найти себе тихое и уединенное пристанище его за последние пятнадцать лет куда только не заносило.
А также то, что странная способность его мозга принесла Гундерсону одни несчастья и вконец его измучила...
– Альф, - произнес бестелесный голос откуда-то из глубины темной аудитории.
– На столе лежит сигарета. Закури ее, Альф. Без спичек.
Альф Гундерсон стоял в круге света. Переминаясь с ноги на ногу, он молча разглядывал лежащую на столе белую трубочку.
Опять его в это втянули. Опять изводят, проверяют, разглядывают. Да, он другой - отличается даже от всех известных псиоидных типов- Опять его достанут и упекут. Так было раньше - так будет и сейчас. Нигде и никогда не найти ему покоя.
– Я не курю, - солгал Гундерсон. Вся сцена слишком напоминала бесчисленные полицейские проверки, которым он уже подвергался по всему американскому материку, по всей трассе от Земли до девятой планеты Альфы Центавр. Все это пугало и раздражало Гундерсона. И он понимал, что бежать ему некуда.
Разве что на сей раз в темноте сидели не суровые камнеликие полицейские- Теперь там сидели суровые камнеликие сотрудники Бюро и люди из КосмоКома.
Даже
Сидел и мысленно призывал его действовать!
Гундерсон нерешительно взял трубочку. Потом уже было положил ее обратно.
– Да закури же ее, Альф!
– отрезал из темноты необычно густой бас.
Гундерсон поднес сигарету ко рту. Все ждали.
Он явно хотел что-то сказать - возможно, возразить, но не сумел. Потом нахмурил густые брови. Его бессмысленные глаза стали - если это было возможно - еще бессмысленнее. Меж бровями пролегла глубокая морщина в форме римской пятерки.
И вдруг Альф Гундерсон дико вскрикнул - и, колотя себя ладонями по лицу, рухнул на пол.
Вся сцена внезапно заполнилась мечущимися фигурами в сине-черной униформе КосмоКома. Гундерсон скорчился на полу - от его лица клубами валил дым. Один из сотрудников КосмоКома сорвал головку с огнетушителя - и долговязую фигуру вмиг окутала пена.
– Унипорта сюда! Давайте же сюда этого проклятого Унипорта! Живо!
Молодой лейтенант с ежиком светлых волос, первым оказавшийся на сцене - впечатление было, будто он прятался где-то внизу, - держал голову Гундерсона в своих мускулистых руках, с ужасом дотрагиваясь до хлопьев обугленной кожи. В светло-голубых глазах лейтенанта - человека, успевшего навидаться всякой жути, - сейчас тем не менее просвечивал откровенный страх.
В считанные секунды угловатый, широкоскулый Универсальный Транспортер разгладил Гундерсону лицо, выровнял каждый миллиметр - удаляя обгорелую плоть, наращивая здоровую, розовую кожу.
Еще несколько мгновений - и операция завершилась. Ожоги исчезли. Гундерсон снова был цел и невредим если не считать бросавшихся в глаза участков свежей кожи.
Все это время он что-то бормотал. Когда Унипорт закончил свою ментальную работу и со вздохом выпрямился, слова эти разобрал молодой офицер КосмоКома. Он тут же взглянул Гундерсону в лицо, а затем обратил светлоголубые глаза к остальным.
Во взгляде офицера страх смешивался с замешательством.
А Гундерсон бормотал:
– Дайте мне умереть... пожалуйста... дайте же мне умереть... я очень хочу умереть... пожалуйста .. дайте мне умереть...
II
Их корабль направлялся к Омало - солнцу системы дельгартов. В гиперпространство его ввела Пилот по имени Карина Коррея. Искривив пространство корабля, женщина погрузилась в "глубокий сон" - до тех пор, пока она снова не понадобится, чтобы сделать выброс у Омало.
И теперь корабль продирался сквозь немыслимое лоскутное одеяло гиперпространства, срезая путь к звездной системе противников землян.