Самозванцы
Шрифт:
— Да, пожалуйста.
Легкое чувство вины поднималось в нем, но Гисберт сжал челюсти, и оно пропало. Потом он спросил:
— Как вы думаете, возможно ли найти другие книги Ван Мина?
— Ну, можно попробовать, — ответил хозяин. — Разумеется, я не могу вам обещать «Далекую прозрачность воздуха», но сборники стихотворений, такие как «Туманный август» или «Золотая рыба», — вполне.
Гисберт посмотрел на него с любопытством.
— Как вы сказали?
— «Туманный август», — ответил хозяин, — или «Золотая рыба», в зависимости от того, что вам больше нравится.
— Нет, я
— А, «Далекая прозрачность воздуха», — хозяин произнес это вполголоса, потом подошел к окну и закрыл его. — Прошу прощения, но, если вы хотите поговорить об этой книге, лучше, чтоб нас не слышали. Она приносит несчастье.
— «Далекая прозрачность воздуха»? — переспросил Гисберт Клаус. — Какая редкость. Я никогда не слышал этого названия. Почему она приносит несчастье?
— Ну, это книга, которую мало кто знает. Это было последнее, что он написал перед смертью: он спился. Кажется, там затрагивается тема мистического путешествия через различные состояния усовершенствования начиная с нескольких озарений. Ее поздно опубликовали — рукопись появилась только в 1880 году. С нее сняли сто копий.
— Как интересно. — Гисберт достал блокнотик и записал название. — Ничего о ней не знал. Почему вы говорите, что эта книга приносит несчастье?
Старый букинист предложил Гисберту присесть. Он подал ему чашку, положил туда несколько листочков чая и налил кипятка из металлического термоса.
— Видите ли, эта книга была принята в качестве священной доктрины тайным обществом ихэтуаней.
— Боксерами? — спросил Гисберт Клаус.
— Да, так их ошибочно называют на Западе, — кивнул хозяин. — Однако, да. Они самые.
— И поэтому она приносит несчастье… — предположил Гисберт.
— Как вы знаете, это дело закончилось очень плохо. Восстание повлекло за собой разрушение Пекина и положило начало длительному периоду бесчестья для всех нас, оказавшихся на коленях перед иностранными державами.
— Знаю, — сказал Гисберт, — и поверьте, я стыжусь той темной роли, которую сыграла в этой истории моя страна.
— Ну так вот, — продолжил хозяин, — в этом тексте, который, как утверждают, явился Мину в мистическом сне, говорится об уничтожении «крестовых врагов», так он называет христиан, как о предварительном шаге перед окончательным установлением рая на земле. Это была одна из первых причин, почему «боксеры» расправлялись со священниками, а потом и со всеми иностранцами, с теми, кто носил крест. Вы должны помнить, что Китай много раз в прежние годы находился в униженном положении, особенно перед лицом Великобритании и Франции. В таких условиях любая доктрина отмщения, хорошо обоснованная и содержащая обещание рая, получит поддержку тысяч людей, которые страдали от голода, безработицы и от того, что у них не было будущего.
Из-за двери донесся какой-то шум, и торговец поднялся, заметно нервничая. Потом он очень медленно открыл дверь. Огромный кот прыгнул ему на руки.
— Фф-уу! — воскликнул он с облегчением. — Какой любопытный кот. Как только он видит закрытую дверь, ему сразу хочется узнать, что происходит за ней. — Он опустил кота на пол, сел на диван и продолжил: — Все экземпляры «Далекой прозрачности воздуха» сгорели во время разрушения
— Прекрасно понимаю, — ответил Гисберт.
— Поэтому я и сказал, что она приносит несчастье, — объяснил хозяин. — В дни, последовавшие за взятием Пекина союзниками, каждому, у кого находили книгу Ван Мина, отрубали голову, а тело разбивали о камни. Сто экземпляров «Далекой прозрачности воздуха» погибли во время пожара, потому все книги были собраны в неком подобии Сакральной библиотеки, где можно было читать только стоя на коленях. Это здание находилось рядом с Храмом Неба; говорят, многие «боксеры» сгорели заживо, прижимая к груди священную книгу. Оригинальная же рукопись, напротив, вроде бы уцелела. Говорят, один монах вынес ее из библиотеки перед нападением. Конечно, никто не знает, где она находится, и, честно говоря, было бы хорошо, если б рукопись никогда не нашли. Сейчас существует группа людей, которая ее разыскивает, тайное общество, возникшее прямо под носом у правительства Народной республики, которое с помощью этой рукописи надеется приобрести себе еще больше приверженцев. Коммунизм изменил жизнь всех нас и позволил нам построить великое государство, но традиции не забываются. Китай — древняя страна с хорошей памятью, господин. Я вынужден извиниться перед вами, профессор, — заключил он, вставая. — Меня ждет работа. Заходите еще, постараюсь достать вам издания его стихотворных сборников.
— Спасибо, — сказал Гисберт. — Позвольте выразить вам мое восхищение. Вы не только букинист, что уже само по себе благородное занятие, но вы еще и очень образованный человек. Я хотел бы как-то отблагодарить вас за то, что вы мне сегодня рассказали.
— Знаниями нельзя зарабатывать деньги, профессор, — ответил старик, — их можно только передавать. Это я благодарен вам за то, что вы меня слушали. Если хотите, приходите завтра к закрытию, то есть в шесть часов вечера. Я с огромным удовольствием еще раз угощу вас чаем.
— Я приду вовремя, — ответил Гисберт, прощаясь с хозяином.
Выйдя на улицу, поглощенный своими мыслями и любопытством, Гисберт прошел мимо человека, который стоял, прислонившись к стене магазина. Если бы он обратил внимание на незнакомца, то счел бы, что тому лет сорок, и, судя по полотняному костюму и галстуку, занимает он невысокую должность в каком-нибудь государственном учреждении. Но профессор этого не сделал. Человек же, напротив, затушил плевком окурок сигары и двинулся вслед за Гисбертом.
Прогулявшись по окрестностям Южных ворот и купив несколько безделушек у торговцев, Нельсон Чоучэнь Оталора вернулся в гостиницу. Чувствуя небольшую слабость после длительной прогулки, он все же достал сундучок с письмами и взял блокнот. Настало время переписать тексты начисто, исправляя орфографию — испанский дедушка Ху был, скажем так, весьма неоднозначным, — и подвергнуть их литературной обработке в соответствии со своим литературным стилем, поскольку он собирался использовать документы в своем большом китайском романе. Для начала он выбрал самое раннее по дате письмо, закурил сигарету и принялся за работу.