Самозванец. Тетралогия
Шрифт:
– Не получится ли так, что Миэльс не станет запираться в городе и встретит нас на пути к столице? – спросил Михаил.
– Нет, – покачал головой Ферен. – Во-первых, он не любит наступательной тактики, что является заведомо отрицательной чертой для полководца. Во-вторых, он испуган. В-третьих, все еще стягивает войска, чтобы защитить лично себя.
– Может быть, мы пока возьмем города вокруг Парма, а потом уже начнем его осаду? – предложил принц.
Он тоже был не уверен в успехе штурма, несмотря на превосходство над противником как минимум в двух отношениях. Во-первых, амулеты Террота, которыми снабжены все бойцы армии Михаила, были
– С нашими силами мы не удержим все города, – сказал Ферен. – Пока еще многие не верят в то, что ты – настоящий принц Нерман. Тебе нужно короноваться как можно скорее. Тогда города присягнут тебе сами. Иначе мы потеряем много времени. А время – это деньги в данной ситуации. Ксарр тебе объяснит.
– Когда ты предлагаешь выступать?
– Хоть завтра, – ответил Ронел. – Мы готовы.
– Лучше выслать вперед большой отряд и внезапно ударить, – сказал Комен. – Если первый натиск будет безуспешным, то можно отойти и подождать обоз. Чтобы осадить столицу по всем правилам.
– Так и поступим, – решил Михаил. – Выступаем завтра. Основной отряд – две с половиной тысячи человек и почти все ишибы. Пятеро ишибов и пятьсот солдат остаются с обозом. Он тоже выйдет завтра.
Тем временем во дворце Миэльса царило беспокойство. Советники короля пытались изо всех сил убедить его в том, что необходимо напасть на самозваного принца, не теряя ни минуты и сделав главную ставку на ишибов. Но Миэльс был непреклонен:
– Он разобьет себе голову о ворота Парма. Даже слышать не хочу о том, что он утвердится в Сцепре. Этот город – мой. Когда войска самозванца покинут его, люди сами перебьют оставшихся мятежников.
– Твое величество прав, – вкрадчиво сказал советник Толер Раун. – Но, может быть, ускорить процесс?
– Ничего не нужно ускорять! Он придет сюда, атакует, положит всех своих солдат под этими стенами, и тогда мы нападем. Это отличный план.
Другой советник, Ненор Зетен, бросил быстрый взгляд на Толера. Он знал своего недруга уже много лет. И мог читать по лицу советника Рауна все его мысли. Сейчас, когда было получено сообщение, что армия принца количественно усилилась и вот-вот выступит на Парм, лицо Толера Рауна выражало отчаяние. Ведь он знал не только это. Он знал также, что в самой столице дела обстоят далеко не блестяще. Слух об освобождении рабов быстро достиг ушей столичных бесправных невольников. Они пока еще только роптали. Это было полбеды. Но к их ропоту примешивались голоса небогатого дворянства, которое поголовно было недовольно тем, что Миэльс позорно отдал города Томолу и Кманту без боя. И, естественно, мелкие дворяне были возмущены тем фактом, что Миэльс не позволил им поправить свои дела на поле боя. Завоевав если не славу, то имущество побежденных.
В другое время Ненор Зетен испытал бы злорадство, наблюдая за впадающим в отчаяние Рауном. Но сейчас он знал то же, что Толер. И такое же отчаяние бросило тень и на его лицо. Какой смысл видеть, как твой враг проваливается в ловушку, если ты падаешь туда одновременно с ним?
И Ненор, и Толер знали, что, если штурм будет иметь хотя бы частичный успех или, наоборот, слегка затянется, Миэльсу несдобровать.
– Эти клеветнические слухи, о которых мне сообщали ранее, еще ходят? – поинтересовался Миэльс. – Вы вешаете распространителей?
– Твое величество имеет в виду мерзкие сплетни и заведомо ложные измышления о том, что самозванца хотели отравить?
– Отравить! – вскричал король. – Если бы просто отравить! Отравить по моему приказу! Словно я, король, заплатил лично наемному убийце! Это же надо такое придумать!
– Немыслимо, – в один голос согласились Ненор и Толер.
– Вы схватили распространителей?
– Да, – снова одновременно ответили советники. – Они наказаны подобающим образом.
Советники сказали почти правду. Она заключалась в том, что по их приказу действительно кое-кто был схвачен и казнен. Но к распространению слухов этот несчастный не имел никакого отношения.
– Никто не верит в эти слухи, я надеюсь? – уже тоном ниже спросил Миэльс.
– Что ты, твое величество! – подобострастно произнес Ненор. – Твои подданные любят тебя. Они бьют палками каждого, кто осмеливается даже намекнуть на то, что самозванец – настоящий принц.
– Он – самозванец, – буркнул Миэльс. – И хватит об этом! Что у нас с войсками?
– Войска поступают непрерывно, твое величество. Приходят солдаты из всех крепостей. Но…
– Что «но»?
– Запасы продовольствия ограниченны. Мы стараемся увеличить их, чтобы подготовиться к осаде. К тому же нам вряд ли нужно столько солдат. Они совсем не проявили себя в предыдущих сражениях с самозванцем. Лучше рассчитывать только на ишибов…
– Ты что, идиот?! – рыкнул Миэльс на Толера. – Когда это солдаты бывают не нужны? В какой войне не нужны солдаты, я тебя спрашиваю?! Чем больше солдат, тем лучше. Это знает каждый.
– Прости, твое величество, – Раун заметно нервничал, поэтому уже не мог позволить себе более мягкие уговоры и увещевания. Время поджимало.
– Но если солдат будет нечем кормить… – впервые за много лет поддержал Толера Ненор.
– Сделай, чтобы было чем! – отрезал Миэльс. – Я спрошу с тебя! И с тебя!
– Офицеры прибывающих отрядов состоят из дворян, которые очень хотели бы повоевать, – казалось, не к месту вставил Толер.
– Правильно говоришь! – не понял намек король. – Повоюют сейчас. С мятежником. Они будут довольны!
Ненор непроизвольно взглянул на дверь. Он уже со дня на день ждал плохих новостей. Катастрофа приближалась.
К моменту выступления на столицу у Михаила прибавилось не только солдат, но и знамен. Теперь уже не один, а десятки флагов развевались над построенными перед воротами Сцепры войсками. На каждом из них был изображен такой же лев с крыльями, как и на первом знамени. Художники скопировали его совершенно точно. Лев с уродливыми крыльями нетопыря был лучшим из всех произведений Комена-живописца. И, как признался впоследствии сам автор геральдического шедевра, благодаря идее необычных крыльев ему удалось превзойти свои ранние детские рисунки.