Самозванец
Шрифт:
– Иди, Дельта... Опасно оставлять здесь дементоров. И в первую очередь для Северуса. Ты же знаешь, Гораций, что если дементор попробовал человека, но ему не дали завершить начатое - он будет преследовать свою жертву.
– Может и ночью в спальню забраться, - предположил Слагхорн.
– Альбус, может, пойдем сотрем Снейпу память?
– Ты думаешь, Снейп будет жаловаться в министерство на собственных работодателей?
– Надо, надо подстраховаться. У нас могут быть проблемы из-за инцидента со Снейпом.
–
– Сотрем и Люциусу, если надо будет.
Директор и декан Слизерина поспешили в медпункт, подметая пол мантиями.
– Северус, Люциус нам сказал, какое несчастье с тобой случилось. Счастливый ты человек, Северус, что у тебя есть такой друг, и что он рядом оказался. Мы сделали дементору Дельте строгое внушение. Тебе, Северус, ничто не угрожает.
– Дамблдор медоточиво заговаривал зубы потерпевшему, пока Слагхорн подкрадывался к изголовью кровати с палочкой наизготовку.
– Но ты, Северус, сам виноват в случившемся. Только ты и никто иной. Зачем ты проигнорировал мой запрет и вышел из замка?
– Я болею, мне плохо, а вы меня еще и ругаете!
– заныл Барти.
– У меня всё болит...
– Волосы болят?
– вкрадчиво спросил Дамблдор.
– Боляаа...АААА!!!
Слагхорн и Дамблдор уже видели зрелище трансформации. Но невозможно привыкнуть к зрелищу чудовищной боли - наблюдать, как человека крючит, корежит, черты лица видоизменяются, кожа вспухает и перенатягивается...
– Тебе не надоело?
– возмутился Слагхорн.
– Жаль, что дементор тебя до смерти не зацеловал!
– огорчился Дамблдор.
Вернувшись в зелененькую гостиную, Барти сразу направился к Нарциссе. Она спросила:
– Зачем ты превратился в Снейпа?
– Я смотрю, Снейпа ты пожалела. Как только узнала, что это я - сразу ретировалась.
– Ты плохой актер.
– Мое сознание помутилось. Я забыл, что я в чужом теле. Я не мог играть роль. Вел себя, как обычно.
– Зачем ты вышел из школы? Там же дементяры! Если бы не Люциус, ты бы сейчас со мной не разговаривал! Иди к Малфою, скажи ему спасибо и извинись за то, что ты с ним дрался. Он тебе жизнь спас!
– Не за что мне его благодарить! Он помогал не мне, а Снейпу. Если б я выглядел, как я, он бы пальцем не пошевелил.
– Нет! Он бы не стал смотреть, как дементор тебя убивает. Он чище и выше всех твоих мелочных обид. Он не завистливый, в отличие от тебя. Нашел кому завидовать, в грязнокровку превратился!
– Мне нужно было.
– позеленел Барти.
– У тебя нет личной жизни. И ты подсматриваешь за другими, хочешь прожить чужую.
– Это ты виновата, что у меня нет личной жизни! Я тебя люблю, а ты мне не разрешаешь любить тебя!
– Я хотела сказать, что у тебя нет своей жизни. Собственной.
– Разреши мне. Как в песне поется: «Моей
– Ты не умеешь любить.
Барти открыл рот, чтоб запротестовать, но Нарцисса сделала жест - молчи, мол, я не всё сказала.
– Ты не умеешь благодарить, не умеешь прощать, терпеть, а душа у тебя такая, что даже дементор подавился!
– Ну пойду извинюсь перед твоим двоюродным братцем.
– проскрипел Барти.
– Может, тебе легче станет.
– Сходи, сходи. Может, мягче станешь.
– передразнила Нарцисса.
– Малфой - он спокойный и незлобивый, не то что ты.
– Что ты твердишь мне про лохматого Малфоя!
– Барти захлебнулся словами и решил высказать наболевшее на чужом языке: - Je le sais, je vois souvent, que tu fais а lui les yeux doux! <20>
– Ты еще и ревнивый. Ты очень неприятный.
– Ты не знаешь, что такое «неприятный»! И я умею терпеть и прощать! Я прощаю, когда ты оскорбляешь меня мне в лицо!
– фальцетом закричал Барти. К горлу подкатил комок, в глазах щипало.
– Зачем я выжил? Я тебе не нужен! Тебе меня не жалко! Я ненавижу твоего обожаемого кузена! Если бы он не вылез со своим патронусом, ты бы меня сейчас не оскорбляла!
– Если ты выжил, значит, ты еще для чего-то нужен.
– глубокомысленно изрекла Нарцисса.
– Никому я не нужен, - прогнусавил Барти, часто-часто моргая.
– Ну ты пойди поплачь, я там не знаю, водички выпей. Успокойся.
От такого предложения у Барти выкипели все невыплаканные слезы, в глазах потемнело от ярости, в ушах зазвенело. «Водички выпей!» Нога за ногу, как слепой, натыкаясь на прохожих и на мебель, он побрел прочь. Приплелся в свою спальню, плюхнулся на кровать и зарыдал. Опять поссорились!
Как жить дальше? Барти чувствовал, что его жизнь пуста, и он заполнял эту пустоту безнадежными страданиями. Что же еще делать, о чем же еще думать? Если попробовать вытеснить из сознания, вырвать с корнем свою любовь, приносящую ему только отчаяние, и вести себя как раньше, - а чем он раньше занимался? Из квиддичной команды его выгнали, а про рефераты по предсказаниям, истории магии и нежитеведению не будешь всё время с интересом думать.
Зареванный, красноглазый, с опухшим лицом, Барти приковылял на ужин. Как всегда, сел на самом краю длинного стола.
– Снейп, ну как ты - выздоровел, уже нормально себя чувствуешь?
– заботливо спросила Рита.
Люциус поманил ее пальцем. Она наклонилась.
– Это был Барти! Видишь последствия - что он ревел? Он превратился в Снейпа. На него напали мародеры, и он спрятался от них в потайной ход.
– громким шепотом рассказал Люциус.
– Вместе с моей внешностью он взял на себя и мои проблемы.
– хмыкнул Снейп.
– Я подумал, что там каменный мешок и Снейп может задохнуться. Полез его вытаскивать.