Самозванец
Шрифт:
— Так-то так, да везде уже много взято.
— Ну, приблизительно сколько?
— По меньшей мере, ты должен около ста тысяч…
— Постарайся достать еще десять тысяч. Я готов на всякие жертвы.
— Попытаюсь. Но, может быть, ты сегодня выиграешь; я сейчас устрою игру. Если ты вернешь проигрыш, то тебе не надо нового кредита, а если проиграешь, ну, тогда, я помогу тебе устроиться со свадебным подарком.
— О, мой дорогой друг, ты снова даешь мне надежду. Так я могу на тебя положиться?
— Не беспокойся. Как тебе нравится
— Я был так занят до сих пор самим собою, что не обращал на нее внимания и только теперь вижу, что она очень мила… Она приглашала меня на свидание в своем будуаре, я, пожалуй, пойду.
— Почему это «пожалуй»?
— А потому, что с тех пор, как я увидел маленькую лесную нимфу, она не выходит у меня из головы; все прочие женщины, будь они настоящие Аспазии, для меня теперь безразличны.
Граф Стоцкий самодовольно улыбнулся.
— Может быть, мы скоро ее увидим здесь? Остальное устроится само собою. Будь нежен с Катей, это тебя рассеет… Иди к ней в будуар… Там уже, без сомнения, подан чай… Барон уже исчез давно со своей Муськой, следуй его примеру. Как только явится князь Асланбеков, я устрою игру и дам тебе знать.
— Хорошо, я иду.
Он направился к Екатерине Семеновне и что-то шепнул ей на ухо.
Через минуту они исчезли из гостиной.
В то время, когда Сигизмунд Владиславович искал случая остаться наедине с хозяйкой, вошел князь Асланбеков.
Это был человек лет сорока пяти, сильный брюнет, коренастый и широкоплечий. На его лице, обросшем бородой, можно было разглядеть только черные глаза и толстый тупой нос.
«Генеральша» — так звала полковница Усова толстую блондинку — тотчас заняла его разговором.
Неелов что-то наигрывал на рояле.
Граф Стоцкий тем временем отвел в сторону хозяйку и о чем-то тихо с ней разговаривал.
— Четвертая улица Песков, дом 8… Вы не забудете номер?
— Нет, нет, — ответила Усова. — У кого она находится?
— У своего дяди — чиновника Костина.
— Я уже сделаю свое дело.
— Не забудьте, что дело это очень трудное… Эта Клавдия — очень добродетельное дитя, и ее родственники очень зорко следят за ней.
— Ничего… Не такие дела кончались хорошо…
— Если удастся, вы получите тысячу рублей, а если все пойдет хорошо, то сумма будет удвоена… За этим не постоим.
— Положитесь на меня… На днях она будет здесь… Я дам вам знать…
— Тсс… Вот генерал… Он, конечно, ищет вас.
Капитолина Андреевна поспешила навстречу новому гостю. Сигизмунд Владиславович подошел к роялю и облокотился на него, как бы слушая фантазии Неелова. На самом же деле голова его была занята совершенно иным.
Тот, которого Стоцкий назвал генералом, был старик лет семидесяти. Он был совершенно сед и держался сгорбившись, но походка была еще достаточно тверда, а темные глаза горели из-под густых седых бровей. Он рассчитывал прожить еще лет двадцать и очень горевал, что часто его не вовремя беспокоил кашель.
— А для меня здесь никого
— Я жду каждую минуту даму, которая, клянусь вам, победит ваше сердце.
— Гм… Молода?.. Хороша?..
— Конечно! Я ведь знаю ваш изысканный вкус… Софи привезет молодую особу… Советую только одно…
— Что, моя дорогая?..
— Не набрасывайтесь опять, как сумасшедший! Марья Павловна все еще боится вас из-за прошлой сцены… Надо идти к цели постепенно. Рим построен не в один день, ни одно дерево не падает с первого удара топора. Заметьте это.
— Вы правы, любовь моя… Вы упомянули о маленькой Мусе. Разве она здесь?
— Конечно! Но она там, в кабинете, со своим поклонником. Подождите немного, когда она надоест барону, тогда вам будет легче, потому что, — тоном поучения сказала полковница, — от початого хлеба всегда легче отрезать, чем от целого.
Старик утвердительно кивнул головой.
— Вы всегда правы, моя дорогая, — сказал он, — но знаете, кто мне больше всех нравится?
— И не подозреваю.
— Ваша младшая дочь! Она прелестна.
— Да, она будет красавица, — согласилась Капитолина Андреевна с материнской гордостью.
— Вы не скоро еще введете ее в общество?
— Нет, ведь ей нет еще и пятнадцати лет, а кроме того, я обязана ее воспитанием…
Полковница наклонилась к уху генерала и что-то сказала шепотом.
— Зачем вы на это согласились?..
— Как зачем?! Я желаю как можно лучше устроить судьбу моей Верочки.
— Пустяки… Я тоже очень богат и устроил бы ее судьбу лучше…
Кашель помешал ему докончить, а хозяйка воспользовалась этой минутой и поспешила к князю Асланбекову, который начинал скучать.
— К черту, Неелов! Перестаньте барабанить, — ворчал князь. — Сегодня разве не будут играть? Я думаю, нам нечего стесняться, потому что в настоящую минуту нет ни одной интересной женщины.
— Терпенье, ваше сиятельство, — умилостивляла его хозяйка, — мы ждем еще одну особу. Но если желаете играть, в маленькой гостиной столы готовы, и «генеральша», конечно, пойдет с вами. Не желаете ли, Сигизмунд Владиславович? Прошу вас, Владимир Игнатьевич.
— Начинайте, господа, я сейчас, только сообщу остальным, — сказал граф Стоцкий.
Барону было нечего говорить, он входил в эту минуту в гостиную под руку с маленькой блондинкой.
Генерал рванулся было подойти, но ему не удалось.
Она простилась и ушла.
Барон проводил ее до передней.
— Жалко, дитя мое, что вы не можете остаться дольше. Теперь только начинается здесь веселье…
— Боже сохрани! Позже десяти часов. О, если бы знали мои родители!
— Так до свидания!
XX
СТАРЫЙ ЗНАКОМЫЙ
— Если ты желаешь, — сказал через дверь Сигизмунд Владиславович, подойдя к будуару Екатерины Семеновны, где находился граф Вельский, — сейчас начнут играть.