Самозванец
Шрифт:
Ученик ишиба задумался… Несмотря на роль главы общины в организации того первого, не радушного приема, Михаил вскоре убедился, что Ксарр вовсе не был плохим человеком. Несчастным по причине разлуки с женой — да, талантливым управляющим — да. Сложным и непростым человеком — да, но ни в коем случае не плохим.
Чернобородый возглавлял общину, которую фактически сам же и создал. Деревня стояла на пороге вымирания, дворы не могли выживать отдельно. Сначала кочевники покончили бы с бедными дворами, а потом пришла бы очередь и богатых. Ксарр был неглуп и сразу понял это. Отчаявшиеся жители деревни в тот момент готовы были поверить любому, кто пытался сделать что-то
Возможно, не только талант, но и полученные где-то знания и умения. Как догадался Михаил по некоторым намекам и разговорам, Ксарр не родился в этой деревне, а пришел в нее много лет назад. О его прошлом никому и ничего не было известно…
— Мне нравится деревня, — сказал наконец ученик Аррала. — Насколько я понял, сейчас это единственное относительно безопасное место в округе. Но с другой стороны, в этом мире, кроме вашей деревни, я еще ничего не видел. Поэтому в будущем мне бы хотелось немного попутешествовать. Чтобы посмотреть хотя бы на города. И на других ишибов. Которые лучше…
Ксарр кивнул.
— Ты вправе идти, куда хочешь. Но помни две вещи. Первая — твоя жизнь вне нашей деревни ничего не стоит. Ты даже пока что не можешь постоять за себя. Мы с Арралом убедительно доказали тебе это всего лишь одним легким ударом оглобли. Вторая — даже если ты сумеешь добраться до ближайшего города живым, там тебе никогда не получить такого уважения, каким ты мог бы обладать здесь. А мы бы для тебя подобрали даже какую-нибудь невесту. Немного попозже. Когда дети подрастут, или король прогонит кочевников.
Чернобородый совсем не хотел отпускать потенциально полезного жителя. В это смутное время каждый человек был на счету, и он пытался убедить гостя остаться. Как пытался бы убедить любого мужчину, заслуживающего доверия.
Тот лишь поблагодарил его и заверил, что пока никуда уходить не собирается. Он не готов как ишиб, и неизвестно, когда будет готов.
Ксарр ушел удовлетворенный. А Михаил, между тем, переживал. В дополнение к стыду и ощущению своей беспомощности, его одолевала тоска по родному миру. Когда он сшивал рану Сантра, ему внезапно вспомнилась учеба в университете. Курс хирургии, его сокурсники, учителя… Как можно вернуться в привычный мир? А если это нельзя сделать, то как можно жить здесь нормально? Чтобы не беспокоиться о завтрашнем дне? Его темперамент требовал действий, требовал результатов.
Но результаты не могут прийти сами по себе. Над ними нужно работать. Нужно использовать свои умения, свои знания… А какие у него были знания? Очень специализированные. Они не могли ему помочь в данной ситуации. Но, с другой стороны, он был человеком своей эпохи. Который получал от чтения намного больше информации, чем могло бы ему пригодиться. И эта информация, будучи невостребованной, исчезала из памяти. Иными словами, Михаил сейчас знал гораздо меньше, чем успел забыть. Но может быть, есть возможность вспомнить что-то по-настоящему полезное?
На следующий
Старик сидел на своей завалинке и крутил в руках пучок травы, словно стараясь рассмотреть что-то в ней. Солнце еще не взошло, и было довольно темно. Но для того, чтобы видеть ти, освещенность не имеет никакого значения.
— Можно ли использовать ти для улучшения своих внутренних качеств? — спросил его ученик.
— Что ты имеешь в виду? — не понял старик.
— Например, я бы хотел улучшить память. Это можно сделать?
Аррал хмыкнул.
— Нет ничего проще. Это умеет любой ишиб. Я вскоре собирался научить тебя этому. Когда ты… гм… окончательно выздоровеешь.
— Я думаю, что здоров, — медленно произнес тот.
Старик скептически посмотрел на него:
— А кто недавно опять говорил про то, что дворяне не нужны? Что рабство вредно для любого государства? Кто? Я говорил? Да если бы ты это ляпнул в любом городе, то точно оказался бы в яме для преступников. Как смутьян. Если бы тебя не проткнул мечом первый же безтитульный дворянчик. Это я знаю о том, что ты — сумасшедший. А там сначала бы убили, а потом разбирались!
— Мы ведь сейчас не говорим о дворянах, — дипломатично заметил Михаил. — А всего лишь о памяти. Какой может быть вред в том, что я узнаю, как ее улучшать?
— Не знаю, — мрачно буркнул старик, нахмурившись. — Думаю лишь о том, чтобы тебе не было вреда. Вдруг опять бредить начнешь?
— Не начну, — твердо пообещал молодой человек. — Вот увидишь!
Аррал еще немного поколебался. Он полагал, что в некоторых случаях человека стоит пощадить и не напоминать ему о прошлом. Мало ли что там произошло, если рассудок человека постарался забыть это? И вот сейчас он опасался, что настоящие воспоминания о случившихся событиях, казалось бы, похороненные в глубинах памяти молодого человека, нахлынут и вызовут обострение заболевания. Старик считал, что в случае его ученика ложные воспоминания о каком-то нелепом мире подменили собой настоящие. Но, с другой стороны, не может же эта ситуация продолжаться вечно? Каждый ишиб знает, как управлять своей памятью!
— Собственную ти изменять проще всего, — с неохотой начал Аррал. — Ведь ты живешь с ней, она всегда с тобой, ты к ней привык, ты ее используешь для влияния на другие ти. А память — такая же часть твоей ти, как и все остальное. Хорошо заметная часть.
— Но ты же говорил, что ишибы не могут воздействовать на психику? — удивился Михаил.
— Мы не можем, да. Ни на свою, ни на чужую. Но память — единственное исключение. Ишиб может управлять своей памятью. И только своей! Каждый ишиб может помнить абсолютно все, что видел или слышал. Если захочет, конечно. Не все, правда, хотят.
— Как это сделать?
Старик скривился и внимательно посмотрел на собеседника. Он снова немного подумал. Однако же, на этот раз Аррал колебался недолго. Тот был его учеником. А память — важная вещь для обучения.
— Наблюдай за мной, — сказал он. — Смотри на мою ти. Вот сюда.
Михаил приблизился к старику, чтобы видеть, что и как он делает. Аррал выделил участок ти в верхней части своего тела.
— Вот это и есть память. Или то, что связано с ней. Изменяя ее, ты забываешь что-то, или вспоминаешь то, что забыл.