Самозванец
Шрифт:
Дворецкий был сама невозмутимость.
– Да, конечно, милорд.
Дворецкий провел его в знакомую гостиную и тотчас торопливо покинул, почти выбежав из комнаты. Почти сразу же он появился вновь, распахнув дверь перед задыхающейся Беатрис и Освальдом Траппом. Ослепленные его высокомерием, приведенные в замешательство его нарядом, они, похоже, не увидели в нем никакого сходства с сэром Торогудом.
– Чем мы можем вам помочь, милорд?
Проклятие! Клары нет.
– Где миссис Симпсон?
Траппы обменялись встревоженными
– Клара? Наша Клара?
«Нет, моя Клара».
Миссис Трапп прищурилась, она явно была заинтригована.
– А зачем вам нужна Клара?
Освальд, словно озадаченная лошадь, лишь фыркал в усы.
Далтон едва мог это вынести. Собрав последние остатки терпения, он попытался дать объяснение, не вдаваясь в подробности.
– У меня дело к миссис Симпсон. Мне необходимо срочно ее видеть. – «Клара, моя Клара». – Она дома?
Снова по-лошадиному всхрапнув, Освальд пожал плечами:
– Гм… Сейчас ее нет. – Он опустил глаза на сплетенные на животе пальцы. – Ведь это не ее дом.
Далтон знал, что этот человек явно не относится к числу самых сообразительных, но едва ли можно было ожидать, что он забудет о родственнице, проживающей в его собственном доме. Что-то было не так.
Трапп продолжал бормотать:
– Она уехала. Сегодня утром, на рассвете.
– Уехала?
– Собралась и уехала, даже не попрощавшись.
– Она попрощалась со мной, – раздался высокий взволнованный голосок позади них. Все взгляды обратились к двери. Там с вызывающим видом стояла одна из дочерей Траппов.
– Китти! – Миссис Трапп прищурилась, глядя на нее. – Что тебе известно?
– Я знаю, что тетя Клара никогда бы не сделала ничего плохого. Но она сказала, что совершила глупость и подвергла нас всех опасности. И если за ней придут, то мы должны вести себя так, будто плохо ее знаем и вообще она нам не очень нравится. Она сказала, что это поможет.
Далтон похолодел. Подбородок у девочки дрожал.
– Но ведь я люблю ее! И не скажу, что не люблю ее, даже если вы бросите меня в Тауэр!
Беатрис подошла и встала рядом с дочерью.
– И я не скажу!
Похоже, Кларе удалось невероятным образом пробудить чувство преданности у этих людей и заручиться их поддержкой. И все же было очевидно, что Траппы не знают ничего, что могло бы помочь Далтону.
– Могу я осмотреть ее комнату? Возможно, мне удастся найти там какую-нибудь подсказку относительно того, куда она направилась.
Беатрис хотела отказать ему в этой просьбе, но Освальд подтолкнул ее локтем и недовольно прошипел:
– У тебя птичьи мозги, ведь этот человек – лорд и пэр! Покажи ему комнату!
Комната Клары выглядела скромной, почти спартанской для женщины. Кружевными были только занавески. На туалетном столике никаких безделушек.
У Далтона сложилось впечатление, что в этой комнате живет весьма практичная и здравомыслящая женщина, совсем не та Клара Симпсон,
На столе находились рисовальные принадлежности, в основном угольные карандаши и чернила, перья для ручек и бумага различных сортов. Ни на что особенно не рассчитывая, он просмотрел стопку бумаги для рисования. Она могла оставить какую-то записку, какой-то ключ…
Он словно увидел свое отражение в зеркале – в черной шелковой маске, с озорным блеском в глазах и лукавой усмешкой, в чем мать родила.
Далтон провел много часов в течение последней недели, размышляя над рисунками сэра Торогуда. Он знал каждый мазок, каждый искусно выполненный абрис, каждый легкий и остроумный штрих.
Было ощущение, что его ударили одним из длинных ножей Керта, ощущение предательства, пронзившее его сердце. Весьма любопытное ощущение, в самом деле.
Он даже подумал, что вполне может от этого истечь кровью, медленно, капля за каплей. Он резко выпрямился и сделал глубокий вдох. Какая нелепая мысль! Он просто разочарован, вот и все.
Воспоминания о миссис Симпсон пронеслись у него в голове – ее расспросы, настойчивые уговоры нарисовать что-нибудь, то, как она преследовала его, словно обезумев от любви к нему. И Роза – его Роза – вот она крадется в темноте по дому Уодзуэрта, вот ведет его, вот учится открывать сейфы, о Боже!
Далтон вновь посмотрел на рисунок в своей руке. Это был всего лишь набросок, несколько грубых штрихов, и все же ей удалось схватить так много. Значит, таким она видела Монти – чувственным и ловким негодяем? Он вытащил рисунок, аккуратно скатал его и сунул в карман.
Улика, конечно же. Он имел привычку собирать улики, это была его работа. Ничего больше.
А теперь его работа заключалась в том, чтобы схватить некоего художника-обманщика, владевшего важными государственными секретами.
Он повернулся к Траппам, которые, затаив дыхание, стоит в дверях комнаты.
– Мистер Трапп, у меня есть основания полагать, что вы у себя в доме приютили человека, чьи действия противоречат интересам Короны.
Мужчина побледнел, его удивление казалось неподдельным. Беатрис в изнеможении опустилась на стул. Они попытались что-то возразить, но Далтон не стал их слушать.
– Вы, разумеется, не имели ни малейшего понятия о ее делах, поскольку наверняка она действовала очень умно и осторожно.
– Она? – Трапп моргал, недоверчиво глядя на него. – Это она-то?
– Она, – подтвердил Далтон. – Миссис Бентли Симпсон, если быть точным.
– Клара? – Пронзительный вопль чуть не сорвал обои со стен. Похоже, Беатрис пришла в себя.
Выражение лица Траппа стало жестким.
– Так эта бесцветная маленькая…
Беатрис хлопнула мужа по плечу.
– Глупости, Освальд! Клара не революционерка. Она как мышка!