Самозванец
Шрифт:
Все как один «лжецы» встали перед Кларой, загородив ее.
Далтон выступил вперед:
– Сожалею, но вы не сможете забрать ее, милорд.
Ливерпул кивнул. Гвардейцы подняли мушкеты, нацелив их на стену из «лжецов».
– Немедленно выдайте нам эту женщину.
– Клара. Ее зовут Клара, милорд.
Ливерпул некоторое время пристально смотрел на него.
– Вы отдаете себе отчет в своих действиях?
Далтон кивнул:
– Полностью.
Ливерпул побагровел и сжал кулаки.
– Ты упорствуешь в этом лишь
Далтон покачал головой:
– Разве вы не видите? Она и есть Англия. Красота, огонь, дух Англии. Защищая ее, я защищаю свою страну. У нас должны быть и другие ценности, помимо закоснелых традиций и спорных границ. За что мы сражаемся, если не за наших прекрасных женщин?
– Своими романтическими идеями ты всегда навлекал на себя неприятности, Далтон.
Взгляд Ливерпула оставался таким же суровым, но Далтон встрепенулся, услышав, что Ливерпул обратился к нему по имени, чего он не делал с того момента, как молодой Далтон Монморенси унаследовал титул.
– Если то положение, в котором я сейчас нахожусь, можно назвать неприятностью, то я готов согласиться на эту неприятность, поскольку… – Далтон улыбнулся. – Мы ее вам не сдадим. Более того, если вы вновь попытаетесь ее захватить, запомните, нет на земле места, где вы могли бы ее спрятать и где мы не могли бы ее отыскать.
За спиной Далтона пробежал ропот согласия. Далтон уже не улыбался, он смотрел на Ливерпула с чрезвычайно серьезным видом.
– Она нам нравится, и мы намереваемся ее защищать.
Ливерпул лишь усмехнулся:
– Интересно, каким образом? И с какой стати вы ей доверяете? Я способен оценить ее умение маскироваться и полагаю, она намеревается продолжать свою деятельность в качестве сэра Торогуда.
Далтон улыбнулся:
– Но ведь сэром Торогудом является не она.
Ливерпул скептически сощурился:
– Нет? И кто же тогда этот сэр Торогуд?
Улыбка Далтона стала шире.
– Это я.
Джеймс сделал шаг вперед.
– Нет, это я.
Следующими выступили вперед Стаббс и Баттон.
– Это я, господин! Нет, сэр, это я!
Один за другим «лжецы» выходили вперед, и каждый утверждал одно и то же. Ливерпул смотрел на них с отвращением.
– Это не забавно. Вы ведь понимаете, что у меня нет иного выхода, как распустить вас за этот ваш бунт?
– Нет, вы не должны этого делать!
Далтон повернулся и увидел, что Клара вышла из-за спин своих защитников, держа в руке свернутый рисунок.
– Клара…
Она сделала Далтону знак замолчать. Далтон повиновался, хотя его мучило недоброе предчувствие.
Клара подошла к Ливерпулу с высоко поднятой головой.
– Хочу заключить с вами сделку, милорд. Мое… сотрудничество с вами в обмен на вашу снисходительность.
Ливерпул кивнул:
– Это даже интересно. Продолжайте.
– Хочу, чтобы вы оставили «лжецов» в покое. Чтобы
Она протянула Ливерпулу рисунок и стала ждать затаив дыхание. Он с осторожной подозрительностью взял листок и, отвернувшись от своих охранников, развернул его.
Клара не была уверена, но, похоже, он чертыхнулся. Едва ли она могла винить его за это, потому что на рисунке лорд Ливерпул был изображен очень четко: он возвышался над четырьмя фигурами, одна из которых стояла на пьедестале, а три – вокруг. Все они были со связанными конечностями, а веревки держал своей мощной рукой гигант Ливерпул.
Но теперь Флер была не оперной танцовщицей, она являла собой печальную женщину, задрапированную в британский флаг. Она, без сомнения, олицетворяла собой Англию. У трех поклоняющихся ей фигур были благородные и измученные лица, а под ними стояли подписи: «Право», «Истина», «Справедливость».
Тем вечером, мысленно расписывая потолок своей «темницы», Клара поняла, что придерживающийся жестких принципов Ливерпул делит людей на три категории: люди безобидные – ими можно пренебречь; люди опасные – их следует уничтожать; люди полезные – их можно использовать.
К числу безобидных Клара явно не относится, приказ на ее убийство означает, что она относится к числу опасных. Значит, надо стать полезной. Лорд Ливерпул быстро свернул рисунок.
– Пожалуй, я оставлю это у себя.
– Конечно. – Клара кивнула. – Подумайте. Я могу оказаться вам чрезвычайно полезной.
Под пристальным взглядом Ливерпула она поежилась, изо всех сил стараясь не потерять самообладания.
– Я соглашусь на ваше предложение на двух условиях, – произнес лорд Ливерпул. – Первое: отныне сэр Торогуд никогда больше не нарисует ни одного рисунка.
Клара кивнула. Жаль лишаться любимого занятия, но ничего другого Клара от Ливерпула и не ожидала.
– Второе: вы нарисуете одну, последнюю карикатуру в соответствии с моими указаниями. Вы подсказали мне способ удовлетворить любопытство публики, которое возбудила карикатура с Флер, и вывести наконец на свет «Рыцарей Лилии», где они тотчас исчезнут, подобно теням, которыми и являются.
– И вы не станете подвергать наказанию Далтона и «лжецов»? – продолжала настаивать Клара.
Мгновение Ливерпул внимательно смотрел на нее.
– Вы ведь ничего не попросили для себя?
– Я хочу лишь одного: чтобы меня оставили в покое. Вы согласны не преследовать Далтона и «лжецов»?
Она не уступит, чего бы это ей ни стоило. Но Ливерпул коротко кивнул и дал знак гвардейцам покинуть «клуб».
Потом он вновь повернулся к ней, в его глазах горел холодный огонек.
– А сейчас я хочу получить обещанный рисунок. – Он повернулся и знаком подозвал своего молчаливого спутника. – Натаниель, время пришло.