Самозванка
Шрифт:
Блэйк молчал. Взгляд его был прикован к вересковым полянам, а мысль его летела вслед леди Виолетте Гудвин. Странно, но она ему понравилась.
— Он отказывается делать что-либо, что могло бы способствовать сохранению мира между ним и отцом, — саркастически заметил Джон. — Впрочем, не думаю, чтобы мысли Блэйка были заняты его отношениями с папой, — хитро улыбнулся старший брат, при этом у него на щеке образовалась такая же точно ямочка, что и у Блэйка. — Ты что же — сражен любовью, милый братец? Впервые за много
Блэйк с улыбкой оторвался от окна:
— Сражен любовью? Ну это вряд ли. Впрочем, ты не можешь не согласиться, что она очаровательна. — Неожиданно улыбка исчезла с его лица. — Как же она может быть замужем за старым сэром Гудви-ном? Да, право… есть ли ей полные восемнадцать лет?
— Очаровательна? — переспросила леди Катарина. — Это не то слово, которым я бы охарактеризовала леди Гудвин.
— Слово «очарование» имеет несколько значений, особенно когда описывает чувства мужчины к женщине, — пояснил Джон. — «Очаровательна» — не самое сильное слово, которым можно было бы описать то впечатление, которое производит леди Гудвин.
— Эта тема далее не обсуждается, — остановила его леди Катарина. — Она замужем. А это значит: она жена, и у нее есть муж. А ее муж является нашим соседом.
— Мне об этом можете не напоминать, — ухмыльнулся Джон.
Блэйк промолчал.
— Пожалуй, я все-таки напомню, — заупрямилась дама. — Потому что об одном из вас идет молва, что он повеса и соблазнитель, а у второго фамильная черта — он крепок задним умом и не выполняет возложенных на него обязанностей.
Джон обнял брата за плечи, и они вдвоем гневно взглянули на свою собеседницу.
— Кто сказал, что я не выполняю своих семейных обязанностей? — спросил Джон.
— Твоя мать, твой отец и все знакомые, — отрезала леди Катарина.
— И ты тоже? — призвал ее к ответу Джон. Щеки леди Катарины покрылись румянцем.
— Нет, Джон, я твой друг, и я слишком давно тебя знаю, чтобы осуждать.
Загадочно глядя в глаза леди Катарине, Джон снял руку с плеча брата и спросил:
— Блэйк, что случилось?
Взгляд Блэйка блуждал по оконному стеклу.
— Так ей уже есть восемнадцать? — снова спросил он. — Такой брак — случай весьма распространенный, но я не нахожу объяснения конкретно для нее.
— Нет, Блэйк, ты все-таки влип, — подкусил его Джон.
— Она замужем, — твердо сказала леди Катарина. — За нашим соседом. И ей уже есть восемнадцать.
— Блэйк, — обратился к брату Джон, — она тебе не пара. Она еще слишком юна. И она не в твоем вкусе.
— Да, — вздохнул Блэйк. — Очень молода, очень хороша и замужем за стариком, который годится ей в дедушки, если не в прадедушки.
Братья посмотрели друг на друга.
— Блэйк, — принялась увещевать одного из них Катарина. — Боюсь, тебя одолевают не самые целомудренные мысли. Не мог бы ты ограничить себя ухаживанием за
Блэйк молчал. Конечно, он приехал в поместье вовсе не для того, чтобы соблазнить молодую женщину сомнительного происхождения. Он, несомненно, уже завтра забудет о том, что существует такая женщина — Виолетта Гудвин. В конце концов, она вовсе не из тех женщин, в чьем обществе он привык вращаться. И кроме того… несмотря на то, что прошло так много лет… он время от времени вспоминает о Габриэлле.
— Интересно, черт возьми, где это Гудвин откопал ее? — искренне изумился Джон.
— Говорят, она была продавщицей в Лондоне, — сказала леди Катарина.
— Или занималась чем-нибудь похуже, — цинично заметил Блэйк. Он только что понял, что, собственно, беспокоило его все это время: он достаточно много времени провел в Ист-Энде, чтобы детально ознакомиться с нравами его обитателей. — С таким акцентом она больше походит на продавщицу спичек.
— Что бы ни было в ее прошлом, настоящее она крепко держит в своих руках, — улыбнулся Джон. — Это она доказала тем, что вышла замуж за сэра Гудвина.
Блэйк улыбнулся, вспомнив, как Виолетта едва не разбила любимую лампу его матери. Потом он снова подумал о ее браке, и улыбка сошла с его лица.
— Может быть, она по-настоящему любит сэра Томаса, — добавила леди Катарина.
— Катарина, я вовсе не великан-людоед, который навязывает свое общество дамам, не желающим иметь с ним ничего общего, так что оставь красноречие при себе. Кроме того, Джон уже обратил мое внимание на то, что она слишком юна, наивна и не относится к типу женщин, с которыми я флиртую.
— Ты совсем не успокоил меня, — с грустью произнесла леди Катарина. — Напротив, я наблюдала за вами двумя все это время, и теперь меня мучают дурные предчувствия.
Джон по-мальчишески шмыгнул носом и шутя обнял Катарину.
— Глупости все это. И совсем на тебя не похоже.
— Нет, никогда раньше у меня не возникало дурных предчувствий, — ответила Катарина. — Блэйк? Ты ведь будешь держаться подальше от этой женщины, не так ли?
Блэйк помедлил с ответом. Потом он, расстроенный, кивнул, не будучи уверен в том, что он не обманывается и не обманывает.
Мысли его все время крутились вокруг этой женщины. Неужели любовная тоска скрутила его, как это было с некоторыми его друзьями-повесами? Господи, да что же такого в этой леди Гудвин? Молодость? Свежесть? Непохожесть на всех прочих светских дам? Он никак не мог избавиться от воспоминаний о ней. Ведь он не обманывал, говоря, что она вовсе не в его вкусе. Женщины, с которыми он привык проводить время, все как одна были старше леди Гудвин и намного опытнее ее. Он не мог бы причинить боль ни одной из них, но и любить ни одну из них он не мог. Впрочем, он и не верил в любовь. Больше не верил.