Самум
Шрифт:
– У меня летучка в девять.
– За полчаса чтобы управился, ты меня понял? Сейчас гости позавтракают, и в десять забирай инспекторшу. Пусть веселится, развлекается, расскажи ей легенды, ты умеешь. Она должна быть веселой и счастливой, Гриша. – Губернатор вышел из-за стола, подошел к Саундеру и вдруг положил ему руку на плечо: – Выручай, брат. Сам понимаешь – ситуация сложная. Выручай. А я в долгу не останусь.
Сутки на Ириске составляли двадцать четыре часа, каждый час длился семьдесят земных минут, а каждая минута – семьдесят стандартных секунд. Трудовым распорядком
Женщина в светлом комбинезоне и широкополой шляпе вышла на террасу главного административного корпуса. Мельком взглянула на небо, где Пес и Щенок, неразлучные, поднимались все выше. Затемнила вуаль, прикрывающую верхнюю часть лица, отчего шляпа сделалась похожей на недорисованный шлем скафандра.
– Прошу прощения, Григорий. Я немного задержалась.
– Ничего, – сказал Саундер. – Погода хорошая, прогноз отличный. Можем лететь.
Женщина кивнула, коротким скованным движением поправила шляпу и зашагала вслед за Саундером к губернаторской взлетной площадке. Для экскурсии губернатор выделил свой личный транспорт – удобный в управлении, но громоздкий аппарат, снаружи слишком большой, изнутри погрязший в комфорте.
– К вашим услугам бар, душевая, массажные панели, солярий, гипносон, стимулятор, экспресс-диагностика…
– Спасибо, – все так же скованно ответила женщина. – Можно, я сяду у окна?
Саундер пропустил ее на место рядом с пилотским креслом, помог пристегнуть ремень, еще раз мельком просмотрел метеосводку и дал команду на взлет. Ему уже случалось управлять этим флаером. Из-за губернаторской склонности к излишествам транспорт имел четыре опоры, а не три, как прочие флаеры парка, и на взлете, на смене режимов, его слегка потряхивало.
– Итак, мы отправляемся в увлекательную экскурсию по Ирису сорок три. Наша колония была основана тридцать лет назад, спустя всего два года после того, как были разведаны богатейшие местные ресурсы. Разумеется, Ирис – прежде всего добывающее производство: мы качаем из недр планеты три вида энергоносителей, причем объемы добычи…
Флаер низко прошел над жилым районом. Внизу, в административном блоке, сейчас решалась судьба трехсот квадратных метров дерна, закупленного лично Саундером и доставленного на Ириску вчера поздно вечером. Изначально предполагалось уложить дерн в городском парке, но вмешался второй губернаторский зам с завиральной идеей площадки для гольфа. Первый зам, в свою очередь, пожелал украсить террасу перед резиденцией, а особо активные общественные деятели захотели поделить дерн поровну между семьями, прожившими на Ириске не менее пяти лет. У Саундера между ушами чесалось от цифр и чисел: пятьдесят квадратов дерна он лично обещал теплоцентрали. В эту самую минуту он должен был сидеть в зале Совета и методично продавливать свой план, убеждать активных деятелей, по возможности шантажировать губернаторских замов; вместо этого приходилось болтаться в воздухе с инспекторшей. Под брюхом флаера проплывала красная крыша административного блока.
На мониторе возникла надпись: «Стой! Проверь, отключен ли щит!» Саундер нетерпеливо стукнул по сенсору. Силовой щит над станцией поднимали только во время непогоды.
– …Кроме того, Ирис сорок три знаменит своими загадками. Первые поселенцы испытали
Станция отдалялась. Издали она выглядела серой, нескладной, даже уродливой – особенно в контрасте с окружавшей ее пустыней.
– Одно время мы активно принимали паломников, падких на экзотические культы, – сказал Саундер. – Но потом паломничество решено было приостановить.
– Почему? – спросила женщина.
Это было ее первое слово, сказанное после взлета.
– Невозможно создать людям условия, – после крохотной паузы отозвался Саундер. – Здесь все-таки добывающее предприятие, режим производства, трудовая дисциплина… Ограниченные жилые площади… Туристический бизнес не вписался в наши планы, а прием паломников – в особенности.
– Но почему? Здесь пригодная для дыхания атмосфера… Почему бы не пойти людям навстречу? В конце концов, можно было выстроить палаточный лагерь!
Саундер вздохнул.
– На Ирисе, к сожалению, случаются природные явления, исключающие проживание в палатках.
– Вы говорите, как справочник, – сказал инспекторша с внезапно прорвавшейся неприязнью.
Саундер удивленно взглянул на нее. Инспекторша сидела, откинувшись в кресле, бледная от непонятной злости; на скулах у нее выступили красные пятна. Эге, подумал Саундер. Здесь драма.
Он перевел взгляд на монитор; транспорт шел теперь над пустыней, яркой, как детский мяч. Будто на стекле смешали кисточкой гуашевые краски – оранжевую, белую, немного синей, желтую, красную. Барханы казались застывшими цветными волнами.
– Обратите внимание на пейзаж внизу. Восемьдесят процентов поверхности Ириса занимает пустыня, причем свойства песка обуславливают интересный оптический эффект: его называют песчаной голограммой, или пустынной анимацией. Всматриваясь в игру света на песке, человек с развитой фантазией может увидеть города, лица, фантастических животных…
Он замолчал. Инспекторша не смотрела вниз: ее больше интересовала черная магнитная нашлепка на дверце бара.
– Я чиновник, – сказал Саундер, помедлив. – Это моя стихия. Формулировки, инструкции, предписания: все должно быть четко. Что бы вы хотели осмотреть в первую очередь?
Она медленно повернула голову:
– Вас специально послали меня развлекать?
– Я с удовольствием покажу вам…
– А если я назову вас идиотом? Плюну в лицо – и попаду? Вы все равно будете улыбаться? Чтобы результаты инспекции устроили вашего шефа?!
Ее бледная кожа была теперь почти такой же красной, как пустыня внизу. Глаза сухо блестели. Губы тряслись.
– Вы идиот! Трусливый… прислужник! Вам ясно?!
Саундер уже очень давно не видел женской истерики. На Ириске женщины были сдержанны и неэмоциональны и повышали голос только на производственных совещаниях. Да я счастливец был все эти годы, подумал Саундер.
Транспорт несся над пустыней. Впереди зеленоватой линией показался край моря.
– Там, в баре, – сказал Саундер после паузы, – есть вода, соки, бренди… Водка…