Самурай-буги
Шрифт:
Ричард Митчелл стоит и нервно поглядывает на часы. Рэйко должна была подъехать за ним к перекрестку Ака-сака в девять. Уже четверть десятого, и он начинает беспокоиться. Может, он неправильно запомнил место или время. Может, у Соноды срочные дела, и он решил отменить встречу. Может, никакой встречи и не назначено – просто Рэйко зло подшутила над ним. Так или иначе, она до сих пор не появилась, и Митчеллу начинают приходить в голову дурные мысли. Нет встречи – значит, нечего показать Саше де Глазье, а значит, никаких шансов сохранить работу.
Такси шелестят по асфальту. Капли
Вдруг мимо, очень близко к обочине, пролетает навороченный «исудзу-бигхорн» с огромными колесами и нарисованным серфом на боку. Грязная вода плещет Митчеллу на лодыжки.
– Хой! – орет он. – Ты, осьминог безголовый! «Бигхорн» с визгом останавливается. Пассажирская дверца открывается, и на тротуар выскакивает молодой человек: чахлая бородка и грива «чайного цвета», спадающая на плечи. Прохожие останавливаются и глазеют, вне сомнения, надеясь увидеть разборку между серфером и высоким иностранцем.
– Посмотри, – вопит Митчелл, указывая на пятна внизу брюк.
– Не надо было стоять так близко к обочине, – говорит серфер с презрительной улыбкой. – Так ведь можно и промокнуть.
У него превосходный английский, и от этого Митчелл почему-то бесится сильнее.
– Промокнуть? Я тебе покажу промокнуть! Улыбка исчезает с лица серфера: Митчелл отбрасывает зонтик и надвигается на него.
– Подожди! Стой!
Но Митчелл не собирается останавливаться. Он хватает серфера за плечо и толкает его назад, прижимая к боку «бигхорна». Но противник на удивление гибок. Он как-то выскальзывает, и вот уже Митчелл сам прижат к дверце машины, и мокрый металл холодит его тело. Теперь оба держат друг друга за воротники, тянут их и выкручивают. Бой скорее неравный, потому что у серфера под короткой хлопковой летной курткой голая грудь, а на Митчелле рубашка с монограммой и шелковый галстук от Валентино, купленный в сингапурском аэропорту.
– Йах! – выдыхает серфер.
– Х-хах! – фыркает Митчелл.
– Йах!
– Пусти его!
Женский голос. Воротничок Митчелла оставляют в покое. Он поворачивается и видит, что рядом, руки на бедрах, стоит Рэйко Танака.
– Пойдемте, – командует она. – Нет времени валять дурака.
– Валять дурака? – возмущенно возражает Митчелл. – Вы, вероятно, не видели, что произошло. Все вот этот тип виноват!
Рэйко нетерпеливо мотает головой:
– Вы не понимаете? Это начальник отдела маркетинга компании «Софтджой».
Митчелл в изумлении смотрит на серфера, который достает из внутреннего кармана куртки бумажник, а оттуда – визитку.
– Меня зовут Такэути, – говорит он, кланяясь и протягивая визитку Митчеллу. – Всецело к вашим услугам.
Митчелл берет визитку и поспешно протягивает свою.
– К вашим услугам, – бормочет он.
Двое мужчин стоят под дождем, с чрезвычайным уважением изучая визитные карточки друг друга. Рэйко проходит к водительскому сиденью «бигхорна» и залезает внутрь.
Встреча с Сонодой назначена в отеле «Сэйкю», где персонала намного больше, чем гостей, хотя его почти никогда не видно, а городской шум кажется далеким, как гора Фудзи. Особенность «Сэйкю» – черта, привлекающая его частых гостей, –
Рэйко ведет их через вестибюль – никаких подсвечников, никакого пианиста во фраке, никакого газетного киоска – к двери, полускрытой в нише. За ней – лифт, в котором нет ни звуковых сигналов, ни зеркал, ни нумерованных кнопок. Вместо этого Рэйко всовывает в щель на стене пластиковую карточку. Двери закрываются, и лифт приходит в движение, такое тихое и незаметное, что невозможно понять, поднимается он или опускается.
Сонода ждет их в одиночестве в своем обычном костюме – босиком, в джинсах и простой белой футболке. Со своей битловской челкой и круглыми щечками он мог бы сойти за студента или ученика повара.
Митчелл осторожно выходит на середину комнаты. Пожимать руки или кланяться, говорить по-английски или по-японски, называть его «Сонода-сан», или «Президент» – или, может быть, даже «сэнсэй»? Митчелл достаточно долгое время провел в Японии, чтобы оценить степень сложности ситуации. Не только то, что ты скажешь, но и то, как ты стоишь, как дышишь, какой стул выберешь, насколько быстро схватишься за чашку чая, стоящую перед тобой на столе, – все эти мелочи наполнены глубоким смыслом, связанным со сложными выводами о лице и статусе.
– Вы – Ричард Митчелл, – говорит Сонода решительно, на английском без акцента.
Митчелл кивает. Внезапно все тщательно приготовленные слова объяснения улетучиваются.
– Ричард – один из самых горячих сторонников компании «Софтджой» на финансовом рынке, – любезно говорит Рэйко.
– Думаю, единственный оставшийся сторонник, – говорит Сонода со слабой улыбкой. – Но даже ваши оценки нашей будущей выручки слишком консервативны. Если вы хотите заставить инвесторов верить в потенциал «Софтджоя», вы сами должны быть в нем уверены.
– Я вполне уверен, – протестует Митчелл. – Я как раз пересматриваю прогнозы вашей выручки на этот год в сторону повышения.
Сонода упирает палец Митчеллу в грудь.
– Вы пересматриваете до 15 % – это незначительная цифра. А будет 50 %, может быть – 70.
Митчелл взирает на него в изумлении:
– Как вы узнали о моих прогнозах?
– У меня быстрые уши, – говорит Сонода, расплываясь в улыбке.
Быстрые – не то слово. Насчет 15 % Митчелл решил всего лишь два дня назад. И никому об этом не говорил. Только сегодня утром он внес эту цифру в наполовину написанный отчет в своем компьютере.
– В чем проблема? – продолжает Сонода, явно наслаждаясь замешательством Митчелла. – Вам кажется, что 70 % – это недостижимо?
Митчелл делает паузу, прежде чем ответить.
– Думаю, это действительно сложновато. В условиях, которые в данный момент сложились на рынке видеоигр…
– Не волнуйтесь, условия на рынке вскоре резко изменятся.
– Каким образом?
– Простите, – говорит Сонода туманно. – Это крайне деликатная информация.
Митчелл начинает терять терпение. Сонода играет с ним, относится, как к младшему сотруднику.