Самурай
Шрифт:
День ото дня на душе Самурая становилось всё тяжелее. Его неотступно терзала мысль о долгом морском путешествии, о том, что ему придется отправиться в неведомую страну южных варваров. Для него, как для всех жителей здешних мест, было невыносимо жить вдали от Ято. Но всякий раз, когда становилось совсем невмоготу, он вспоминал слова господина Сираиси и к нему снова возвращалась бодрость духа.
Наступала весна — это ощущалось во всем. Побеги хвоща уже пиками торчали из земли, кое-где виднелись стебли подбела.
— Отец уезжает в далекую страну. — Хотя малыш ничего не мог понять. — Отец уезжает в далекую, далекую страну и привезет подарки Кандзабуро и Гондзиро.
Он рассказывал Гондзиро сказку, которую когда-то слышал от матери.
— Давным-давно, — покачивая сына на коленях, он словно рассказывал сказку самому себе, — когда наступила весна и стаял снег, лягушка из нашей деревни и лягушка из соседней деревни решили взобраться на вершину холма. — Гондзиро начал клевать носом, но Самурай продолжал: — Давным-давно лягушка решила отправиться в путешествие и, усевшись на лошадь, за спиной барышника, отправилась в путь…
Огромная комната, которая называлась Соколиным залом, была темной и холодной. Единственное, что привлекало внимание, — четырехстворчатые фусума, на которых был изображен сокол с пронзительным взглядом. Раньше Миссионеру тоже случалось бывать в таких же мрачных холодных залах в эдоском замке и дворцах богатых вельмож, и каждый раз у него возникало чувство, что в этой тьме, подобно теням, витают тайные мысли японцев.
— С нижайшим поклоном обращаемся к великому Владыке мира, Его святейшеству Папе Павлу V.
Старик писец зачитывал послание князя. В отличие от высших сановников, которые, как и в прошлый раз, сидели на возвышении справа и слева от господина Сираиси, голова у него была выбрита и одет он был во все черное, как буддийский священник.
— Веласко, брат ордена святого Франциска, прибыл в нашу страну, чтобы проповедовать христианство. Посетив наши владения, он посвятил нас в таинства христианской веры, и мы, впервые познав смысл этого учения, решили без колебаний следовать ему.
То и дело спотыкаясь, писец продолжал читать послание князя:
— Питая уважение и любовь к братьям ордена святого Франциска, мы полны желания строить храмы, отдавать все силы тому, чтобы укреплять добродетель. Мы с радостью сделаем в нашей стране все, что Ваше святейшество посчитает необходимым для распространения веры Христовой. Мы с радостью предоставим средства и земли для строительства храмов.
Слушая сиплый голос писца, Миссионер посматривал на господина Сираиси и сановников, но по их каменным лицам невозможно было определить, о чем они думают.
— Новая Испания находится далеко от нашей
Писец медленно положил свиток на колени и поднял голову, как обвиняемый в ожидании приговора. Господин Сираиси, приложив руку ко рту, несколько раз кашлянул.
— У вас нет возражений, господин Веласко?
— Все хорошо. Хотелось бы только обратить ваше внимание на два момента. Прежде всего, когда обращаются с приветствием к Папе, принято добавлять традиционную фразу. Она звучит так: «Мы смиренно припадаем к стопам Вашего святейшества».
— Неужели мы должны писать, что Его светлость целует ноги Папе?
— Так принято.
Миссионер говорил непреклонно, тоном, не допускающим возражений. Сановники возмущенно подняли головы, но господин Сираиси лишь невесело усмехнулся.
— Второе замечание касается того места, где говорится о посылке в ваши владения падре, — продолжал наступать Миссионер, воспользовавшись минутной растерянностью Сираиси. — Здесь нужно специально указать, что речь идет только о священниках, принадлежащих к ордену францисканцев. В противном случае наш орден не сможет передать Папе ваше послание.
Миссионер хотел сказать, что следует изгнать из Японии иезуитов и отдать распространение веры в этой стране в полное распоряжение францисканцев, но он понимал, что чрезмерная откровенность неуместна.
— Это очень важно.
— Мы сделаем такое добавление, — согласился господин Сираиси. Для него, так же как и для остальных японцев, и иезуиты, и францисканцы были одинаковыми христианскими падре, и его нисколько не интересовало различие между ними. — Вы уверены, что это послание дойдет до Папы? — спросил он едва ли не заискивающе.
Действительно, без Миссионера ни один из его сановников не смог бы ничего сделать для достижения цели. После того как огромный корабль прибудет в Новую Испанию, посланники, не знающие языка и обычаев этой чужой страны, окажутся беспомощными как дети. И лишь Веласко может помочь им.
— Уверен. Если будет необходимо, я сам отправлюсь в Рим и вручу послание Папе.
— Вы поедете один?
— Нет, возьму с собой кого-нибудь из посланников.
— Поедете туда из Новой Испании?
— Да. Так будет надежнее.
Миссионер уже давно решил: чем отправлять послание через посредников, разумнее самому в сопровождении японцев прибыть к Папе. Сейчас, высказав наконец заветную мысль, он еще больше укрепился в своем намерении. Он возьмет с собой японца и отправится в Рим. Римляне будут глазеть на людей из далекой страны, и высшее духовенство воочию убедится, каких успехов он добился в Японии. Ради того, чтобы стать епископом…
— Ну что ж. — Господин Сираиси, снова приложив руку ко рту, кашлянул. Он, видимо, хотел немного подумать, прежде чем ответить. — В таком случае… вам лучше всего взять с собой Рокуэмона Хасэкуру.