Самвел
Шрифт:
Сегодня Вормиздухт была приглашена в гости к матери Самвела. Она жила в отдельном дворце. Толпа ее служанок, евнухов и рабов составляла четвертую часть всего населения замка. Все они были персы. Отправляя ее в Армению, брат дал ей, кроме богатого приданого, и целый отряд слуг. В приданое получила она доходные поместья, расположенные по правому берегу Тигра, села и поселки у границ Ассирии.
Чтобы рассеять скуку, молодая женщина порой брала лежавшее около нее пышное опахало из павлиньих перьев с ручкой из слоновой кости, обмахивала им свое разгоряченное лицо. В такие моменты браслеты из
– Саак едет сюда один?
– Нет, с ним Месроп, секретарь его отца, – ответила княгиня, оборачиваясь к своей забытой гостье.
– Я Месропа никогда не видела, – сказала Вормиздухт.
– Скоро увидишь: красивый, изящный молодой человек.
Последние слова Тачатуи произнесла особо отмечая. Вормиздухт вспыхнула.
Разговаривали по-персидски.
– Саак тоже красивый молодой человек, – заметила она.
– Он даже красивее Месропа, – добавила Тачатуи с горькой усмешкой.
Вошел Самвел.
– Здравствуй Вормиздухт, здравствуй мать моя, – сказал он и приветливо поцеловал сначала руку матери, а затем Вормиздухт.
Появление Самвела рассеяло тоску Вормиздухт, и ее красивое лицо заметно оживилось.
– Ну, что же, где «твои» гости? – спросила мать с особой интонацией.
Самвел подошел к окну и взглянул на каменные солнечные часы, вделанные рядом с башней.
– Опоздали немного, должны скоро приехать. Теперь я вижу, – сказал он, меняя разговор, – как ты любишь Саака.
– Что же ты видишь? – с тайной досадой спросила мать.
– Вижу, как ты разукрасила зал и как нетерпелива из-за того, что Саак опоздал.
Княгиня засмеялась.
– Знаешь ли, Самвел, скоро к нам пожалуют и другие гости… Отчего ты не сядешь?
Самвел сел напротив Вормиздухт и матери.
– Какие же это гости? – спросил он.
– И ты еще спрашиваешь, Самвел! – упрекнула его мать, точно хотела сделать ему выговор за забывчивость. – Ты же знаешь, вместе с твоим отцом прибудут именитые персидские полководцы: князья Зик и Карен. Нет сомнения, что, проезжая через Тарон, они погостят и у нас в замке.
– Я это знаю, – ответил Самвел и, взяв опахало у мачехи, стал вертеть его в руках. – Но мне кажется, что ты их преждевременно ждешь… Персидские полководцы прибудут не так скоро. До их вступления в пределы Тарона мы еще успеем подобающим образом подготовиться к встрече этих высокочтимых гостей…
Не догадываясь об истинном смысле слов сына, княгиня ответила:
– Конечно, у нас достаточно времени, чтобы приготовиться к встрече гостей. Но ты не знаешь, как бестолковы наши слуги. Сколько им ни приказывай, они все равно забудут, куда что поставить, что откуда взять. Мне всякий раз бывает стыдно, когда я принимаю какого-нибудь именитого человека.
– Но Саак нам не чужой, матушка, он не взыщет.
– Опять ты про Саака, – раздраженно перебила мать. – Я не о нем думаю.
– Да! Забыл… Полководцы Зик и Карен…
– Знаешь ли ты, Самвел, кто такие Зик и Карен и какое внимание им оказывают при дворе Шапуха?
Услышав эти часто повторяемые имена, Вормиздухт по наивности вмешалась в
– Они просто прислужники моего брата. В моем присутствии они не осмелятся даже сесть.
Самвел признательно взглянул на мачеху.
– Верно, милая Вормиздухт, – сказал он. – Однако, когда низшие слуги персидского двора приезжают к нам, мы не только усаживаем их на самые почетные подушки, но даже сажаем себе на голову…
Слова эти не обидели Вормиздухт, но задели княгиню. Она сердито посмотрела сперва на сына, затем на Вормиздухт.
– Тебя, по-видимому, вовсе не огорчают мои жалобы на бестолковость наших слуг, – сказала она раздраженно. – Сегодня утром я прогнала четырех. Представь себе, мне с большим трудом удалось раздобыть соловья. Я подробно объяснила, где повесить клетку и чем кормить птицу. И что же? Вхожу сегодня в зал и вижу – соловей лежит мертвый. Оказывается, вместо того, чтобы повесить клетку, ее поставили на окно; кошка просунула лапу и задушила несчастную птичку!
– Какое безобразие! – воскликнул Самвел, сочувственно качая головой. – Из-за этого, конечно, стоило прогнать не только четырех, но и всех слуг. А кошку ты наказала?
– Твои насмешки неприличны, Самвел, – заметила мать. – Ты обижаешь Вормиздухт.
Самвел обратился к мачехе:
– Ты очень обижена на меня?
Она, улыбаясь, посмотрела на него из-под длинных ресниц.
– Нисколько! В ваших лесах соловьев сколько угодно!
– Но такие, что поют по целым дням, встречаются очень редко, – сердито заметила Тачатуи. – Ты даже не понимаешь, Вормиздухт, обычаев своей религии и насмешки Самвела тебя не оскорбляют… Это не похвально!..
Вормиздухт покраснела.
О чем же шла речь? Дело в том, что мать Самвела не обладала таким утонченным вкусом, чтобы любить пение соловья. Тут в некоторой мере затронута была религия. В соловье, по верованиям персов, жил добрый дух, и каждый почитатель Зороастра 35 считал своим долгом держать у себя в доме соловья, пение которого считалось ежедневным благословением и приносило счастье. Мать Самвела, поместив у себя в доме священную птицу персов, хотела этим показать свои симпатии к персидским верованиям. Это было необходимо, так как она надеялась в скором времени принять у себя в доме полководцев Зика и Карена.
35
Зороастризм (или маздеизм) – религия древней Персии, получившая название по имени ее создателя Заратуштры (Зороастра). В основе ее лежит дуализм – вера в бога добра и зла.
Самвел опять обратился к мачехе:
– А как ты, Вормиздухт, готовишься к приему?
– Никак, – ответила она простодушно.
Она не знала о последних известиях из Тизбона: мать Самвела еще ничего ей не сообщила. Самвел решил проверить, какое впечатление произведут на Вормиздухт эти вести.
– Ты тоже должна готовиться, – сказал Самвел. – Могу тебе сообщить, что тебя ждет очень и очень приятная новость.
Лицо Вормиздухт заранее просияло от радости. Княгиня глазами делала сыну знаки, чтобы он молчал, но Самвел продолжал, будто ничего не замечая: