Санация
Шрифт:
– Открывашка и не умерила. Нож, который полетел следом, обладал большим даром убеждения, - коварно дрогнули уголки губ Насти.
– А почему изобретательный?
– Чистый прагматик триста раз погладил бы Будду по упитанному животу и загадал желание.
– Какой-то религиозный прагматик получился, - усомнился Миша. Брюхо толстяка на его брелке этой блажи не удостоилось.
– Ладно, тогда повесил бы ещё статуэтки Христа и Аллаха.
Настя обратилась к научно-популярному методу подгона и домысливания, любимому методу школьников, имеющих ответы
– Ещё хуже. Фанатичный коллекционер, - не затруднился с характеристикой Садовский.
– Ты понял ход мысли, - выкрутилась девушка, подталкивая Мишу к самостоятельному изучению темы.
– А почему вообще мы сняли квартиру на первом этаже?
– поинтересовался наш герой. Вопрос повис в воздухе, как лёгкая осенняя паутинка, и был списан к риторическим собратьям.
Настя, которая настояла на выборе коммунальной площади в том районе, тоже удивилась чрезмерной лояльности хозяйки, которая за скромную плату уступила им жильё, оставив загадочное предупреждение про дядю Витю. Им оказался бомж в рясе священника (ни один служитель Бога при этом не пострадал, а если это и не так, то дядя Витя не сознался бы даже под костром инквизиции), полосатых меховых тапках с протёртыми в грязи тигриными мордами и шапке растаманской наружности.
Этот "рудимент моды", нагруженный, как коромысло, торбами со стеклотарой, поднимался раньше петухов и счастливым звоном приближал наступление утра, ошиваясь под окнами молодой пары. Зинаида Петровна, бывшая владелица квартиры, совершила роковую ошибку и, оказавшись сбитой с толку приливом доброты, однажды предложила дяде Вите пирожков с капустой. Если у рыбок условный рефлекс на кормёжку при включении настольной лампы, устанавливается с месяц, то эволюция бомжа в плане привычек сделала марафонский забег, не тормознув на нужной развилке. В тот же день дядя Витя мысленно окрестил это место "столовой", и ежедневно наведывался к хозяйке настойчивым стуком в окна, как царь, собирающий дань.
Попытки бунта Зинаиды Петровны закончились тем, что от кулаков бомж перешёл к булыжнику, от которого новые пластиковые окна противно визжали. Приезд милиции тоже не помог: дядя Витя надёжно залёг на дно, как чугунная гиря, а на следующий день террор продолжился.
Смена персонала "столовки" бомжа сильно не смутила, разве что тот стал ещё более развязным.
– Придумала пример!
– озорные огоньки загорелись в глазах девушки.
– Открытка на День Рождения! Ты использовал её вместо зубочистки!
Миша смутился и напрягся: преступление вышло не таким идеальным, как он думал. Пока Жиркевич уходила за праздничным тортом, парень тщетно пытался вытолкнуть языком застрявший кусок петрушки, нырнувшим в щель между зубами. В пылу борьбы с навязчивой растительностью Садовский забыл про зубочистки и схватил первое, что попалось под руку.
– Прости. Обещаю, что следующие открытки я сохраню в целостности и сохранности, - торжественно сказал наш герой, нежно проводя рукой по длинным русым волосам Насти.
– То есть эта уже лежит в гробу в белых тапочках?
–
– Потерялась, - признался Миша.
– Вернуться, увы, не обещала. Можно отправить собак по следу открытки, но на это уйдёт время.
– Жаль только, что статус ценной находки сегодня прикреплён к тебе, - благодушно сказала Настя, с грациозностью лебедя выгибая шею.
Губы молодых людей прильнули друг к другу, как два порхающих мотылька, и в ауре пылающего чувства тотчас сгорели житейские пустяки.
– Отсутствие Горностаева идёт тебе на пользу.
– Что ты имеешь в виду?
– прикинулся непонятливым Садовский.
Знакомая фамилия резала слух, как звук крошащегося пенопласта. Тема разговора начала неумолимо, как неуверенный канатоходец, крениться в опасную сторону.
– От тебя куревом не несёт, - ответила Настя.
– Учти, если сам подсядешь на эту дрянь, то ко мне на километр не приближайся.
– Учёл. Как твоя волчица? Не грызётесь?
– перехватывая инициативу, спросил наш герой.
– Привыкаем друг к другу. Бурка меня иногда удивляет своими поступками. Может затаиться в траве на час, чтобы голубь чуть ли не сам к ней в пасть попал, а может увидеть за витриной магазина кусок ветчины и бросаться на витрину.
Слова девушки об этих птицах не были аллегорией. Минские голуби давно получили прописку в столице и вели там свою распутную жизнь. Крылатые хулиганы шныряли под ногами прохожих, и в случае столкновения с циничным ботинком возмущённо взлетали и презрительно смотрели на обидчика с фонарей, а иногда устраивали разборки между собой, устилая трофейными перьями места боёв. Опасные великаны, которыми рисовались люди для остального пернатого сообщества, были для голубей основным источником подкормки и мишенью для отторжений выделительной системы.
– Может волчица увидела своё отражение в зеркале и сцепилась с ним?
– наивно предположил Миша.
– Поверь, это был голод. Мы делим с Буркой сознание на двоих, поэтому мне передаются её звериные инстинкты. А на своё отражение она смотрит только в лужах, из которых собирается пить, - назидательно произнесла Жиркевич и потёрлась носом о щеку Садовского.
Настя почувствовала дурманящий запах человеческой плоти и тревожно отстранилась.
– И не противно тебе есть сырое мясо и пить неотфильтрованную воду?
– добавил лишнюю ложку дёгтя Миша.
Однажды в гостях у Садовского девушка отобрала кусок свинины у его соседа, которым тот пытался охладить набухающий фонарь под глазом, и приказала тому не жаловаться и терпеть суровую мужскую долю. Именно приказала, а не попросила: отец Насти был полковником в отставке, от которого дочь и понабралась командирских замашек.
В другой раз Насте померещилась накипь на чайнике, и она не поленилась сбегать в магазин за лимонной кислотой. Дважды совершив наступление на ничтожные ряды микробов, девушка успокоилась и, спустя час возни, дала добро на проведение чаепития.