Санитар

Гримм Александр

Запах жареной картошечки с лучком так и манил из-за чего, всегда дисциплинированный, мужчина решил пренебречь привычной тренировкой перед любым приемом пищи и покатил свое инвалидное кресло прямиком на кухню. Но приступить к желанной трапезе ему помешал дверной звонок.

— Кто? — не доехав до кухни, остановился он напротив входной двери.

— Свои!

— Cвои, давно уже червей кормят.

— Бля, Атаман, открывай, это я!

— Кто я?

— Малыш! — за дверью раздался отчетливый мужской и женский смех. — Хватит ржать, придурки.

— А,

Малыш, так бы сразу и сказал. — проворчал мужчина, отворив дверь. — Давно тебя не было. Разувайтесь на коврике, надевайте тапочки и на кухню пока не остыло.

— Атаман, мы по делу.

— Так на голодный желудок дела не решают. — он втянул носом воздух, пропуская нежданных гостей в квартиру. — Кровью пахнете, все трое.

— Че вы двое на меня так уставились, у меня просто месячные начались. А ты, дед, нос свой заткни, могу пару тампонов подогнать. — раздраженная девушка, нацепив тапочки, безошибочно взяла курс на кухню.

— Эт, Володь, че девка твоя?

— Не приведи Господь!

— Ясно, ну пойдемте на кухню, а-то девка в отместку все без нас съест. Бабы-мстительный народ. — покатил он в сторону кухни.

Когда трапеза была окончена и они сытые и довольные отвалились от стола, запивая второе душистым чаем с бергамотом, нежданные гости решили перейти непосредственно к делу. В этот раз он не возражал.

— Атаман, я знаю, человек ты прямой. Поэтому сразу скажу как есть, мы можем вернуть тебе зрение и ноги, но придется отработать.

— Охо, заинтересовал! Не буду спрашивать как, ты вроде не пустозвон. — на его месте любой бы заинтересовался подобным предложением. — А что делать-то?

— Убить парочку джи-психопатов.

— Только парочку?

— Ну может немного больше, плюс, возможные жертвы среди бойцов ОДИН и молодежных банд.

— Звучит довольно весело. — его губы обнажились в улыбке, больше похожей на оскал. — Но у меня есть условие, в районе, где живет и учиться моя внучка обосновалась какая-то банда, а внучка у меня красивая. Малыш, понимаешь к чему я веду?

— Да. — подтверждает гость.

— Сделаем это и я весь ваш со всеми потрохами.

— Тогда приступим, Санитар, с чего начнешь?

— С глаз, у меня как раз есть пять не распределенных очков. А насчет ног, нужно добыть еще три. — произнес до этого не проронивший ни слова молодой, судя по голосу, парень.

— Слушай. Атаман, а у тебя случаем в доме нет никаких нехороших людей, которых не жалко? — спросил Малыш.

— Есть парочка: мелкий барыга на третьем этаже и сидевший педофил на пятом.

— Ну тут даже монетку кидать не надо. — произнес названный санитаром. — А теперь про операцию, говорю сразу, будет нереально больно. Хоть я и дам обезболивающее оно не сильно поможет, нам бы общую анестезию.

— Это ничего, я привык к боли. Жду тебя в зале, хоть радио включу, чтобы не так скучно было. — лелеемый тем, что впервые за последние пять лет наконец-то вновь увидит любимую внучку, он без сомнений отдался на волю судьбы.

Глава 11

Понимать

надо выше лезешь дольше падать

Но меня не остановишь даже при таких раскладах

Я не в погонах чтоб зачитывать права

Но напомню, зачем тебе голова

А голова чтобы думать, ноги чтобы ходить

Никто не сможет меня остановить

Глаза чтобы видеть, губы чтобы говорить

Никто не сможет меня остановить*

Под задорный бит из колонок, перекрывающий крики боли старика, я засовываю в пустующую глазницу первый по счету протез.

Бионический глазной протез Око. — протез глазной, диагностический со встроенным рентгеном. Позволяет оценить физическое состояние объекта и его характеристики. Для создания требуется пластик/металл. Вес и прочность зависят от выбранного материала. Требования: 5 очков развития.

Искусственный глаз садится как родной, после чего я давлю на него большим пальцем, чтобы запустить процесс активации. Глаз раскрывается словно затвор камеры, обнажая зрительную линзу. В этот момент Атаман умудряется перекричать громко-орущую музыку — это протез подсоединяется к зрительным нервам. Когда внутри линзы зажигается красноватый огонек, а, перекошенное от боли и покрытое испариной, лицо старика растягивается в кривой, из-за зажатой в зубах деревяшки, улыбке, я понимаю — получилось. Выдохнув с облегчением, я приступаю к установке второго протеза.

Извини, старик, придется еще немного потерпеть, но по твоей довольной роже я вижу, что ты к этому готов. Выкручиваю громкость на максимум и продолжаю. Готов поспорить, соседи уже места себе не находят. Хотя старик говорил, что в доме прекрасная звукоизоляция — вот и проверим. А со всеми недовольными, если что, разберется Малыш. Его прозвище невольно вызывает у меня улыбку, кто бы мог подумать, что у такого брутального мужика может быть такая забавная и неподходящая кличка.

После окончательной установки второго протеза, вырубаю наконец осточертевшую музыку и развязываю спеленатого, словно младенца, старика. Он, забыв обо всем на свете, подносит руки к своим новым глазам и по его щекам начинают стекать слезы вперемешку с потом. Атаман смотрит на меня, хочет что-то сказать, но совсем забывает про измусоленную деревяшку у себя во рту.

— Спасибо. — сплевывает он деревянный огрызок и произносит одно лишь слово. Но мне этого хватает, потому что в его голосе слышится намного больше, чем способен передать любой из созданных человеком языков.

Когда из кухни в зал заходят мои спутники, старик уже вовсю, позабыв обо мне, рассматривает свое окружение. Его механические глаза, независимо друг от друга, вращаются в орбитах, осматривая одновременно практически все помещение — на такое человеческие органы восприятия явно не способны, интересно как он видит мир. Нужно будет потом уточнить.