Санитар
Шрифт:
— Всё отделение назад тянешь?
Куда я кого тяну? Никуда не тяну.
Дальше стою и молчу. Может, это — представители администрации больницы скорой помощи, а начинать мне знакомство с ними в ругательном виде совсем не хочется.
— Мариночка, запиши, что Петров на семь минут опоздал, — это могутная худосочной строго говорит, а та и послушно записывает в какую-то тетрадочку.
У женщин ещё и красные нарукавные повязки имеются...
Ну и порядочки у нас тут сейчас будут с этим присоединением!
Так, а откуда они мою фамилию знают?!
За спиной у меня шаги забухали, словно слон из зоопарка сбежал и своим ходом к нам в реанимацию направляется. Не знаю, почему такая ассоциация мне в голову пришла.
— Серега, привет!
Мужик, весьма габаритной комплекции, меня по плечу хлопнул. Чуть руку не оторвал. Травматолог он. Ему и пришивать её бы пришлось.
— Коромыслов! Стой!
Крупная дама с повязкой обширностью лексикона не страдала.
— Опаздываешь?
Травматолог Коромыслов виновато развел руками.
— Транспорта не было... — начал оправдываться мой коллега.
— Всё отделение назад тянешь?
Мне минуту назад подобный же вопрос был задан.
Коромыслов отдувался, с ноги на ногу перетаптывался.
— Мариночка, запиши, что Коромыслов на восемь минут опоздал.
На Коромыслова смотреть даже стало больно. Скукожился как-то он, голову опустил. Чуть не в половину меньше стал.
— Может, не надо?
— Надо, Коромыслов, надо...
Мадам была непреклонна.
— Пошли, Серега. — кивнул мне на дверь доктор-травматолог. — Бесполезно с ними разговаривать.
Дамочки при этом лучились от счастья — нарушителей трудовой дисциплины они выявили.
В кадры я решил попозже зайти, сначала надо в отделение наведаться, прояснить для себя, что тут такое творится.
Экстренная хирургия у нас на первом этаже, а ординаторская — вторая дверь от входа. Первая дверь — кабинет заведующего отделением.
— Ты куда? — остановил меня Коромыслов.
— В ординаторскую.
— Стой, так нельзя. Сначала надо переодеться.
Так, и тут новые порядочки...
Я пошел за травматологом.
Стоп. Тут раньше у нас хозяйственное подсобное помещение было, а сейчас что, после ремонта — раздевалка?
Ну, дела...
В комнатушке в рядок стояли шкафчики для одежды. Я пробежался по прямоугольникам с надписями глазами. Вот и мой. По крайней мере с моей фамилией и инициалами.
Что-то ещё там мелконько написано.
Я шагнул к своему шкафчику.
«Санитар» — так был обозначен мой статус черненькими буковками.
Они, что, из аккредитационного центра уже сюда сообщили, что я станцию по сердечно-легочной реанимации не сдал? Меня из докторов, сразу в санитары перевели?
Глава 4
Глава 4 Палата
Я переоделся. Свою одежду в шкафчик поместил, а казенную робу на себя напялил.
Ишь, в санитары меня...
Почему это так? У меня же ещё прежнее свидетельство об аккредитации годное, не вышел срок его действия. Я заранее хотел всё сдать, у нас так кадры требуют. Ну, чтобы дыра между старым и новым свидетельством не получилась. Одно уже закончилось, а нового ещё нет.
Досдавался... Кукла ломаная у них. Козлы...
К дверям ординаторской еле ноги меня донесли. Шел и думал, а надо ли мне туда? Не во врачебном я уже сословии...
Нет, надо заглянуть, о новых порядках узнать.
— Можно?
В ординаторской — пятиминутка. Это — по названию, а по времени она и гораздо дольше может затянуться.
— Зачем? — завотделением на меня глаза вытаращил. — Сергей, я ведь тебя на палату ударников поставил, иди туда и делом занимайся!
Во дожил... В ординаторскую не пустили!
В палату Петрович отправил! Горшки выносить!
Ну, допустим, про горшки ничего не было сказано.
Стоп. А, почему в ординаторской половина народа мне незнакомая? Из больницы скорой помощи докторов к нам перевели? Их — сюда, а наших — к ним? Ротацию сделали?
Что-то я совсем ничего не пойму. Сходил, называется, на аккредитацию. До санитара по карьерной лестнице вырос.
Тут ноги мои к полу и приросли. Куда меня Петрович поставил? На палату ударников? Что это ещё за ударники? Вообще я такого не слышал. После ординатуры, вот уже почти пять лет работаю, а про каких-то там ударников первый раз слышу.
На некоторых дверях палат, и правда, какие-то таблички висели. На одних дверях — только номера, на других — номера и таблички. Что там на них написано?
«Образцово-показательная палата для ударников».
Вот так, черным по белому. Для дураков.
Рядом с дверьми, на которых таблички, стендики какие-то под стеклом. Надо почитать, может что-то и прояснится.
Оказалось, что это положения об этих самых палатах. Кто такие ударники, там не было прописано. Подразумевалось, что это и так всем понятно.
Из вывешенного под стеклом я узнал, что в данных палатах стены, пол и окна должны быть приведены в самый лучший порядок. А, порядок может быть лучшим? Порядок, он порядок и есть. Что, может быть и худшим? Тогда это — совсем не порядок.
В палате должны стоять лучшие одинаковые койки с лучшими одинаковыми матрацами и подушками.
Тут меня смех начал разбирать.
Прикроватные тумбочки должны быть покрыты салфетками.
Это, вообще, кто придумал?
На каждой тумбочке и окне должны стоять живые или искусственные цветы.