Санитары
Шрифт:
— А если он там тоже всех вырубит?!
— Береги дыхалку, пацан!
Своевременный совет. Цепочка преследователей растянулась редким пунктиром, бойцы все больше отставали друг от друга, не выдерживая взятый темп. Всего пять минут, но люди уже выдохлись. Никто не приучал их к бегу в туннелях, где важна осторожность, а спешка лишь ведет к преждевременной гибели, но сейчас случай был особенным и выбирать не приходилось.
У Димки тоже отяжелели ноги, а дыхание хрипло вырывалось из разгоряченных легких. Тело взмокло, одежда противно липла к коже, пот градом катился по лицу и шее, но отчаяние и ярость придавали сил, и он
Показалось?
Нет.
Бородач тоже начал уставать, сбавлять шаг. Вот он, метнувшись вправо, и вовсе остановился, вскидывая руку характерным движением. Теперь преследователи сами оказались на хорошо освещенном участке. Димка рухнул прямо на бегу, проехался по щебню на локтях, стесывая кожу сквозь одежду, но автомат не выпустил. Прилив адреналина смягчил боль, позволил не обратить на нее внимания и сосредоточиться на главной задаче — остановить врага.
Резко хлопнул пистолетный выстрел, еще один. Лампочка над головой разлетелась, и туннель погрузился во тьму, разбавленную лишь мельтешением лучей с налобных фонарей бойцов, тоже залегших на путях. Больше не раздумывая, Димка решительно нажал на спусковой крючок, целясь в то место, где только что сгинул из виду беглец. Автомат затрясся в руках, как живой, длинная очередь прошила темноту частыми вспышками. Парень прямо физически ощутил, как свинцовая плеть, выбивая бетонное крошево из стен, наткнулась на человеческое тело — звук сразу изменился.
— Попал! — азартно выкрикнул Димка, вскакивая. И тут же чей-то мощный пинок выбил оружие у него из рук, едва не вывихнув запястья. На этот раз парень не сдержался, зашипел от резкой боли.
— Не стрелять! — выдохнул над ухом Шрам. — Чего разлеглись, вперед, бегом!
Тяжелые шаги по скрипящему гравию, прыгающие световые пятна фонариков, низкий, тягучий звон чьих-то каблуков, зацепивших рельсу. Димка подобрал автомат и устремился следом за остальными.
Вскоре все сгрудились около неподвижного тела, скрестив на нем свет фонарей. Бородач лежал лицом вниз, далеко откинув руку с вороненым «макаровым». Шрам каблуком выбил пистолет, отшвырнул его на шаг, затем убрал свое оружие в кобуру, нагнулся и бесцеремонным рывком перевернул тело беглеца на спину.
И надежда в сердце Димки сразу погасла, а «калаш» бессильно опустился в руках.
В своем сне он ни в кого не попал, сейчас же все оказалось иначе. Темное пятно пропитало одежду на плече бородача — ранение не смертельное, но след от второй пули изуродовал кровавой кляксой щеку.
— Выходного отверстия не вижу, знать, в черепе застряла, — опустившись на колено для осмотра и обыска трупа, сообщил один из патрульных — средних лет усатый мужик с каким-то помятым, словно изношенным, лицом.
Димка смотрел в неподвижные глаза бородача, блестевшее в отраженном свете фонаря, и ему казалось, что тот, из своего смертного далека, уставился на него с каким-то укором, с какой-то странной тоской пополам с досадой. Словно он не успел сделать некое важное дело. Димка смотрел и чувствовал черное опустошение в душе.
Сам.
Своей рукой.
Оборвал единственную ниточку…
— Ничего интересного, — закончив обыск, сообщил усатый, пыхтя после бега, как паровоз. — Платок, зажигалка, пачка папирос, запасной магазин к пистолету, штык-нож.
— Я его и так знаю. Николай Севергин по кличке Испанец. Сталкер, гражданин Ганзы. Пропал в прошлом году с Курской, думали — погиб. — Шрам оторвал взгляд от лица мертвеца и неприязненно уставился на Димку. — Но убил его ты, щенок. Только что. А между тем, я приказывал тебе не стрелять!
Димка виновато промолчал.
— А чего он убегал, Виктор Викторович? — поинтересовался усатый. — Провинился в чем-то, что ли? Или шпионил для кого-то у нас?
— Прекратить разговоры, Скворцов! — хмуро осадил Шрам. — Никого из вас это не касается!
— Здесь что-то есть.
Луч второго патрульного, пожилого худощавого мужчины, упал на решетку, закрывающую боковой проем. Поблуждав по стенам, он высветил короткий коридор, заканчивающийся тупиком из листового металла.
Димка замер. Явь пугающе перекликалась со сном. До дрожи.
Слишком много совпадений.
— Он что, хотел здесь отсидеться? — с недоумением спросил пожилой. — Это же глупо, там тупик.
А Димка лихорадочно размышлял, глядя на решетку. Бойцы, уснувшие на посту. Лопнувшая лампочка. Боковой проход, в который зачем-то пытался проникнуть бородач. Уж, наверное, не для того, чтобы его здесь поймали. И все это было во сне. Сон привел его сюда. Если довериться интуиции, внутреннему чутью, то…
— Это берлога Натуралиста. Значит, он был связан с этим типом. Нужно здесь все проверить.
Слова вырвались сами собой, но Димка чувствовал, что на верном пути.
— Не гони пургу, — возразил Шрам. — Бойко — доверенное лицо Панкратова, я его хорошо знаю, он надежен. Больше смахивает на подставу. Возможно, этот засранец хотел пустить нас по ложному следу, когда сообразил, что уйти не получается. Ничего, все выясним. Так, Скворцов, Бобылев, берите труп и тащите к станции, там осмотрим внимательнее.
Патрульные не заставили себя упрашивать. Было заметно, что они в туннеле чувствовали себя неуютно — беспокойно озирались и переглядывались. Вся их жизнь проходила на станции, а для таких авралов, как сейчас, существовали другие люди. Поэтому приказ Шрама они восприняли чуть ли не с благодарностью и торопливо уволокли труп прочь, заодно унеся с собой и свет. Тьма сразу сомкнулась вокруг оставшихся.
Димка опустил на щебень автомат и торопливо потянулся за рюкзаком, чтобы достать фонарь, но Леденцов неожиданно надвинулся на него. Толкнул в грудь, припечатав к решетке, и тут же вцепился в ворот куртки. Парень инстинктивно попытался вырваться, но холодное дуло «макарова», вдавившись в висок, заставило замереть. Пуля с тобой спорить не станет, просто разнесет башку.
— Так говоришь, все здесь нужно проверить? — с ледяной злобой выдохнул ему в лицо особист. — Но для начала следует проверить тебя, пацан. Скажи мне, почему ни я, ни патрульные не видели Испанца, пока ты не всадил пулю ему в лицо? А ты — видел. Так почему? Что за игры ты тут со мной ведешь?
— Не понимаю, о чем вы, Виктор Викторович… Как это вы его не видели? А гнались мы за кем, по-вашему?!
— За кем? За тенью, которую видел только ты, а я полагался лишь на твои слова. Даже всерьез думал, что ты меня дурачишь, пока он не начал стрелять. Вот тогда наваждение и сгинуло. Как я понял, этот парень умел отводить взгляд. Всем, кроме тебя. Даже не знаю пока, что об этом думать.