Санькя

Прилепин Захар

Офицеру тоже перевязали его кровавое и по всей видимости поломанное лицо. Он дышал через нос, обильно выдувая красные сопли.

–  Не задохнется?
– спросил Саша.

Олег махнул рукой - задохнется, и хер с ним.

–  Давай их в спальню обоих, - сказал.
– Там дневальному вторую руку надо пристегнуть. Я за это время наручники уже открыл бы. Любой булавкой. Но дневальный сидел на кровати, наклонив голову и гладя лоб ладонью свободной руки. Башку ему Олег пробил-таки.

–  Вень, посторожи их, - велел Олег, сунув ему пистолет.

Дверь

в дежурку открылась просто - нужно было кнопку нажать, замаскированную, в уголке. Олег знал, где эта кнопка.

Телевизор показывал порнографию.

–  Уроды, - криво ощерился Олег.
– Дневального спать уложили и порнуху смотрят. Так всю страну можно проебать. Вызывай наших пацанов. Скажи, пусть в переднюю дверь не ломятся - обходят сзади.

Пока Саша звонил прямо с телефона на пульте, под стеклом на столе Олег нашел клочок бумаги, где было написано название города и трехзначная цифра.

–  Сейчас позвоним во вневедомственную охрану и вскроем оружейку, - сказал Олег.

Сашка встретил у двери "союзников" - озираясь, они прошли в здание. Стояли в коридоре, кто-то - в удивлении, кто-то - в жестком напряжении - но никто не дергался пугливо, не суетился.

Олег набрал номер на телефоне и сообщил:

–  Мадрид, 972, вскрываю на двадцать минут.

–  Хорошо, - ответил ему приветливый женский голос.

Взяв в ящичке длинный ключ, Олег набрал на кодовом замке двери в подсобное помещение, оказавшееся оружейкой, код. Вставил ключ, сделал три оборота. Дверь щелкнула. Олег потянул ее на себя, тяжелую и упрямую. Вошли в оружейку - она вся была уставлена стальными ящиками. Олег быстро орудовал связкой ключей, отцепленной от пояса лейтенанта, вскрывая ящики. Все они были полны оружием.

–  Твою мать!
– сказал Саша, видя кипящее разнокалиберным, очаровательным железом нутро ящиков.

–  Выносите все, - распоряжался негромко Олег.
– Здесь сто "калашей", сто "Макаровых", шесть "граников", три ПКМ, три "эсвэдэшки", пятьдесят гранат… а вот и "кедры" еще - это типа "узи", только русское… Еще че-то вроде было.

Олег извлек один "калаш", погладил его ласково. Зашел один из "союзников", по кличке Бурый, посмотрел ошарашенно.

–  Это чего тут такое?
– спросил.

–  Магазин новогодних подарков, - ответил Олег.
– Ну, давайте, мужики, чего стоять, у нас девятнадцать минут. В коридоре пока складывайте, - и вложил автомат в руки вопрошавшему.

Через 17 минут коридор был завален оружием, цинками с патронами. Веня восхищенно смотрел на все это, высунув рожу из дверей спальной комнаты.

–  Вень, держи ключи от раздевалок, - Олег бросил ему связку из трех ключей.
– Там форма, на ремнях висят наручники. Пристегни моим браткам и ноги тоже, а то ускачут.

Олег закрыл пустую оружейку и снова созвонился с охраной, бодро отрапортовав о том, что все в порядке, "Мадрид, 972, ставлю на охрану". Сашкины "союзники" остановились на минуту в коридоре, тоже

глядя на оружие. Кто-то закурил, чтоб мозги на место встали.

–  Парни!
– сказал Саша, глядя в честные лица своих друзей.
– Парни. Сегодня в России будет революция. Сегодня утром наши братья по всей стране, в каждом городе устроят праведный беспредел. И мы сделаем это здесь. Все, за дело.

–  И Москва в деле?
– спросил Дальнобойщик.

–  И Москва, - сказал Саша.

–  Выбирай форму по росту, - весело заорал Олег, выбрасывая из раздевалок комплекты зимнего, шур¬шащего, терпко пахнущего камуфляжа, разгрузки, бронежилеты.

–  Броники - по желанию, - орал Олег, сбросив с себя все до трусов и ловко одеваясь, - мне лично он не нужен. Я не собираюсь жить вечно. Давайте, давайте, мужики, время жмет. Веня, пристегнул братков моих? Ну, молодца…

Олег оделся самый первый - разом превратился в камуфлированного зверя, щерился довольно, приговаривая свое привычное: "Зол злодей, а я трех злодеев злей… Блядь, как же давно я этого ждал!" Передернул затвор автомата, набросил "калаш" на плечо, вставил в кобуру "Макарова", в разгрузку ловко приладил "кедр", гранат насовал, попрыгал на месте. Все, готов.

Некоторые не служившие пацаны с непривычки не могли справиться с формой, разглядывали разгрузки, поднимая их перед собой, удивленные, как дикари.

На полу валялась гражданская одежда "союзников", жалкие отчего-то рубашки, нелепые штаны, сбитые ботинки, курточки с дырявыми подкладками.

–  Что, черти? Сбросили свои поганые шкурки! А разгрузок ни разу не видели!
– вдохновенно суетился Олег.
– Эх, сычи, вам только лифчики расстегивать… Давай помогу!

–  Олег!
– позвал быстро разобравшийся с формой Саша.
– Там по рации какую-то "базу" вызывают.

–  А это наш ночной патруль, - сказал Олег.
– И хули им надо так рано?

У спецназа работал один ночной патруль, четыре человека на "козелке" - Олег собирался вызвать их и разоружить, но позже… Так они договаривались с Сашкой, так хотели сделать…

Олег прошел в дежурку, взял рацию, дождался, пожевывая тонкие свои губы, пока еще раз запросили "базу".

–  База на приеме, - ответил глухо.

–  Вы чего молчите?

Олег покрутил рацию перед лицом, раздумывая, и спросил спокойно:

–  Чего хотим?

–  Дверь открывай, у нас печка сломалась. Замерзли. Кто это говорит вообще? Гош?

Олег бросил рацию на стол, вылетел в коридор, окинул все быстрым взглядом - развал оружия и формы на полу, четверо "союзников" еще полуголых, белотелых и худых, в штанах с расстегнутыми ремнями, в расхлябанных берцах… развернулся и щелкнул своей тяжелой лапой по выключателю. Во всем коридоре погас свет.

–  Трое с этой стороны выхода, трое с другой, - скомандовал внятно.
– Как они заходят, кладем всех на пол. Орите громче. И не стрелять. Саш, Вень, прикладами можете поработать, пожестче.