Санта-Хрякус

Пратчетт Терри Дэвид Джон

– Случайно перепутал с пирогом, – начал оправдываться Альберт. – Честно говоря, спустя определенное количество вкуса уже не чувствуешь.

– И как только ты не лопнул?

– Я всегда отличался хорошим пищеварением.

– ДЛЯ САНТА-ХРЯКУСА ВСЕ ПИРОГИ СО СВИНИНОЙ – ОДИН ПИРОГ СО СВИНИНОЙ, ЗА ИСКЛЮЧЕНИЕМ ТОГО, ЧТО ПОХОЖ НА РЕПКУ. ПОШЛИ, АЛЬБЕРТ. МЫ ОТНИМАЕМ У СЬЮЗЕН ВРЕМЯ.

– Но почему ты этим занимаешься?! – закричала Сьюзен.

– ИЗВИНИ, НЕ МОГУ СКАЗАТЬ. И ВООБЩЕ, ЗАБУДЬ, ЧТО ВИДЕЛА

МЕНЯ. ЭТО ТЕБЯ НЕ КАСАЕТСЯ.

– Не касается? Ничего себе!…

– АЛЬБЕРТ, ПОЙДЕМ…

– Спокойной ночи, – попрощался Альберт. Раздался бой часов, по-прежнему показывающих полшестого.

И они ушли.

Сани мчались по небу.

– Знаешь ли, она ведь не отступится, – сказал Альберт. – Обязательно постарается выяснить, что происходит.

– НЕУЖЕЛИ?

– Особенно после того, как ей велели обо всем забыть.

– ТЫ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ТАК ДУМАЕШЬ?

– Да, – ответил Альберт.

– ПРОКЛЯТЬЕ. СКОЛЬКО МНЕ ЕЩЕ ПРЕДСТОИТ УЗНАТЬ О ЛЮДЯХ, ПРАВДА?

– О… не знаю, – протянул Альберт.

– ПРОИСХОДЯЩЕЕ КАСАЕТСЯ ТОЛЬКО НАС, И НИКОГО ДРУГОГО. ИМЕННО ПОЭТОМУ, НАСКОЛЬКО ТЫ ПОМНИШЬ, Я СТРОГО-НАСТРОГО ЗАПРЕТИЛ ЕЙ ВМЕШИВАТЬСЯ.

– Э-э… ага.

– И ВООБЩЕ, СУЩЕСТВУЮТ ПРАВИЛА.

– Но эти серые паскудники, как ты сам выразился, первыми их нарушили.

– ДА, ОДНАКО Я НЕ МОГУ ПРОСТО ВЗМАХНУТЬ ВОЛШЕБНОЙ ПАЛОЧКОЙ И ВСЕ ИСПРАВИТЬ. ЕСТЬ ОПРЕДЕЛЕННЫЙ ПОРЯДОК, ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТЬ. – Некоторое время Смерть молча смотрел вперед, а потом пожал плечами: – У НАС ДЕЛ НЕВПРОВОРОТ. ОБЕЩАНИЯ НУЖНО ВЫПОЛНЯТЬ.

– Ну, ночь еще молода, – сказал Альберт, откидываясь на мешки.

– НОЧЬ СТАРА. НОЧЬ ВСЕГДА СТАРА. – Свиньи неслись галопом.

– Нет, не всегда.

– НЕ ПОНЯЛ?

– Ночь не старее дня, хозяин. Это ведь очевидно – должен быть день, чтобы все поняли, что такое ночь.

– НО ТАК ЭФФЕКТНЕЕ ЗВУЧИТ.

– Согласен.

Сьюзен стояла у камина.

Не то чтобы она недолюбливала Смерть. Смерть в качестве личности, а не последнего занавеса жизни ей даже нравился. Некоторым странным образом.

И все равно…

Мысль о том, что Мрачный Жнец заполняет в страшдество чулки, не укладывалась в голове, как ни старайся. С таким же успехом можно было бы представить себе старикашку Лихо, замещающего зубную фею. О да… Лихо… Кариесов не оберешься…

Однако, если честно, каким же все-таки извращенным сознанием надо обладать, чтобы по ночам лазать по детским спаленкам?

Конечно, к Санта-Хрякусу это не относилось, но…

Со стороны страшдественского дерева послышался звон.

Ворон осторожно пятился от осколков стеклянного шарика.

– Извини, – промямлил он. – Видовая реакция. Понимаешь… круглое, блестящее…

нельзя не клюнуть.

– Эти шоколадные монетки были повешены для детишек!

– ПИСК? – уточнил Смерть Крыс, отступая от блестящих кругляшков.

– Почему он это делает?

– ПИСК.

– Ты тоже не знаешь?

– ПИСК.

– Случилась какая-нибудь беда? Он что-то сделал с настоящим Санта-Хрякусом?

– ПИСК.

– Почему он не хочет говорить?

– ПИСК.

– Спасибо. Ты очень мне помог.

Что-то затрещало. Она резко повернулась и увидела, как ворон сдирает с одного из пакетов красную обертку.

– Немедленно прекрати! – Ворон виновато покосился на нее.

– Я только чуточку, кусочек… – сказал он. – Никто и не заметит.

– На что она тебе сдалась?

– Нас привлекают яркие цвета. Автоматическая реакция.

– Яркие цвета привлекают галок!

– Вот проклятье. Правда?

– ПИСК, – подтвердил Смерть Крыс.

– О, да ты, я вижу, еще и орнитолог! – огрызнулся ворон.

Сьюзен села и вытянула руку.

Смерть Крыс вспрыгнул ей на ладонь. Она почувствовала, как его коготки, похожие на крошечные булавки, вонзаются в кожу.

Все это очень походило на какую-нибудь прелюдию к совместному дуэту прелестной героини и Синей птицы.

Почти походило.

По крайней мере некоторыми мотивами. Но на данное представление дети до шестнадцати не допускались.

– У него что-то с головой?

– ПИСК, – пожала плечами крыса.

– Но такое ведь могло случиться. Он очень старый, видел немало всяких неприятных вещей…

– ПИСК.

– Все беды мира, – перевел ворон.

– Я поняла, – сказала Сьюзен.

Такой способностью она тоже обладала. Она не понимала, что именно говорит крыса, но общий смысл улавливала.

– Случилось что-то очень плохое и он не хочет мне говорить? – спросила Сьюзен.

Это предположение еще больше разозлило ее.

– И Альберт тоже тут как тут, – добавила она. «Тысячи, миллионы лет заниматься одной и той же работой… – подумала Сьюзен. – Причем не самой приятной. Не всегда в мир иной уходят милые старички и старушки. И не всегда от старости. Тут всякий сломается…»

Однако кто-то же должен это делать. Сьюзен сразу вспомнилась бабушка Твилы и Гавейна. Однажды она вдруг заявила, что на самом деле является императрицей Крулла, и с тех пор наотрез отказывалась носить какую-либо одежду.

Сьюзен была достаточно умна, чтобы понимать: фраза «кто-то должен это делать» ничего не значит. Люди, произносящие ее, как правило, никогда не добавляют: «…И этот кто-то – я». Однако сидеть сложа руки тоже нельзя. И особого выбора нет. Не то что особого – вообще никакого. Есть только Сьюзен.