Санторин
Шрифт:
— Мне знаком ваш знаменитый сигнал ВМФ — найти и уничтожить. Найти меня, может быть, и найдут, а вот уничтожить — нет, — спокойным тоном произнес Андропулос — Они будут учитывать, какой у меня на борту груз и какие заложники. Что же касается возможного риска для карьеры, то должен сказать: приходит время, когда многие люди меняют направление своей деятельности. Разве с вами такого не произошло, капитан?
— Что касается меня, то нет. А что касается вас, то, видимо, перемена вызвана не вашим желанием или выбором, а просто необходимостью. Гадать не имеет
— Что вы собираетесь с нами делать? — Ирен Чариал старалась говорить спокойно, но все равно в ее голосе чувствовалось напряжение. — Что с нами будет?
— Не смешите меня, моя дорогая. Ничего с вами не произойдет. Вы слышали, что я об этом говорил коммандеру Тальботу, когда мы были наверху. Вам не о чем беспокоиться. Я не причиню вам вреда.
— Куда вы нас везете?
— Да, собственно, никуда. Может быть, я буду потом очень сильно сожалеть, но вскоре планирую расстаться с вами. Я переправлю вас на борт баркаса с «Ариадны» и пожелаю вам всего хорошего.
— А эти два офицера? Вы собираетесь их застрелить или, вновь связав им руки, бросить за борт?
— Я думал, что моя племянница умнее, — сказал Андропулос — Если бы я намеревался с ними разделаться, то осуществил бы задуманное, как только мы оказались на борту парусника.
— Так почему же вы не хотите взять их с собой?
— Ирен, не глупите, — скорчив гримасу, произнес Ван Гельдер.
— Боюсь, мне придется согласиться и с Ван Гельдером, и с вашим дядей, — произнес Тальбот. — Вы до невозможности наивны. — Он согнул пальцы, изображая пистолет. — Пиф-паф — и двигатели выведены из строя! Пиф-паф — и нет радио!
Андропулос улыбнулся.
— Вы совершенно правы. Двух выстрелов будет вполне достаточно.
Денхольм посмотрел на огоньки, несколько раз вспыхнувшие на севере.
— О чем сигналят с «Ангелины», Майерс?
— Приказывают нам остановиться в двух милях к юго-востоку от них и выключить двигатели. Что мне отвечать, сэр?
— У нас нет выбора. Передавай: «Будет исполнено». — Он подождал, пока Майерс передаст ответ, и спросил: — Что там слышно о «Таормине»?
Почти три часа «Ариадна» прослушивала радиоразговоры между «Ангелиной» и «Таорминой» и установила местонахождение последней с точностью до нескольких метров.
— Она находится в десяти милях к северу от острова Авго и очень медленно движется на север.
— Продвигается вперед, соблюдая осторожность. — «Ариадна» перехватила предупреждение Андропулоса на «Таормину» об опасности чересчур быстрого сближения. — Сколько времени пройдет, прежде чем они смогут установить визуальный контакт?
— Примерно часа три, может, чуточку больше, если «Ангелина» на время сойдет с курса.
— Лейтенант, — вмешался Уотерспун, — уж не думаете ли вы, что они собираются потопить нас?
— Я буду вам очень признателен, профессор, если вы перестанете даже думать о подобном.
Под бдительным наблюдением четырех
— Мы ненадолго, — заявил Андропулос — Сперва надо позаботиться кое о каких мелочах, а затем мы отправимся в путь.
— Можно поинтересоваться, что у вас в этой сумке? — спросил Уотерспун. — Бомба замедленного действия?
— В наши дни люди не доверяют друг другу, — сказал Андропулос. Он осторожно встряхнул сумку, и оттуда послышалось тихое звяканье. — Это вам, скоротать время до прибытия спасателей. Вообще-то это не я придумал, а коммандер Тальбот. В конце концов, выпивка ведь ваша, профессор Уотерспун. А это, как я понимаю, радио.
— Окажите мне еще одну любезность, — обратился к нему Тальбот, — любезность для всех нас. Не надо стрелять в него. Лучше легонько ударьте рукояткой вашего револьвера. То же самое сделайте и с двигателем. Будет вполне достаточно, чтобы вывести их из строя. — Он кивнул в сторону атомной мины, лежавшей в люльке. — Я не знаю, как отреагирует наша подружка на пистолетный выстрел.
— Разумная идея, — согласился Андропулос — Неизвестно, насколько темпераментна эта малышка. — Он ударил рукояткой пистолета по транзисторам, едва ли больше времени затратил на двигатель, а затем, обратив внимание на сигнальную лампу, разбил и ее вдребезги. После этой операции он повернулся к Майерсу: — А где запасная?
Майерс вполголоса чертыхнулся. Андропулос навел на него пистолет.
— Не будь идиотом, Майерс, — сказал Тальбот, — отдай ее.
Стиснув зубы, Майерс протянул греку небольшую сигнальную лампу. Андропулос разбил и ее, а осколки выкинул в воду. Затем он обратил внимание на небольшую металлическую коробку рядом с рулевой рубкой и, наведя пистолет на Маккензи, потребовал:
— Вон в том ящичке ракеты для подачи сигналов бедствия. За борт их, пожалуйста. — Затем он замолчал, как бы перебирая варианты. — Так, двигатель, радио, сигнальные лампы и ракеты. Пожалуй, способа связаться с кем-нибудь у вас больше нет. Да тут вокруг и нет никого. Связываться не с кем. Думаю, вам придется долго ждать, прежде чем вас снимут отсюда.
Он повернулся к Ирен Чариал.
— Ну что ж, моя дорогая, вынужден попрощаться с тобой.
Девушка ничего не ответила и даже не взглянула в его сторону. Андропулос пожал плечами, перешел на борт «Ангелины» и исчез в рулевой рубке. Ахмед, Александр и Аристотель последовали за ним, отдали швартовы, соединявшие их с баркасом, и оттолкнули его баграми. «Ангелина» медленно начала набирать скорость и вновь направилась на юго-восток.
Маккензи кортиком перерезал веревки, которыми были связаны руки Тальбота и Ван Гельдера.