Саоми
Шрифт:
— Саоми — народ бунтовщиков.
— У нее тоже была семья, — будто не расслышав слов аранта, он кивнул на Ингу. — Ей приказали заманить меня в ловушку, но я сбежал, и за это слуги правителя сожгли ее дом, убили родителей и сестру.
— Значит, она недобросовестно выполняла приказ, — невозмутимо ответил Стиг. — Наказание должно было последовать в назидание остальным.
— Сволочь!
Стиг обернулся на крик. Инга рванулась вперед, придерживая тяжелый ошейник.
— Ты изверг! Предатель! Ты предал свой народ! Если аранты поднимут восстание, с кем ты будешь? С императором? Будешь убивать своих братьев и сестер, как твои
Девушка замолчала. Ее глаза со смесью ненависти, страха и отвращения смотрели в лицо аранта. Стиг ничем не ответил на гневное заявление. Он подошел к очагу и, ухватив за деревянную ручку длинный металлический прут, заканчивающийся круглым набалдашником, сунул его в самое сердце горячей топки. В камере было тихо — лишь огонь потрескивал неуместно весело. Полный отчаянья взгляд Инги метался от фигуры Стига к бледному лицу саоми, иногда опускаясь ниже, на пропитавшуюся кровью повязку, из-под которой на кожу выползали темные потеки.
— Я хочу знать, действительно ли ты — последний саоми. Есть ли другие? — держа в правой руке раскаленный прут, арант остановился напротив пленника.
Ярат понимал, что отвечать бесполезно. «Да» он не скажет, а «нет» — не поверят. Но, вероятно, Стигу и не нужен ответ.
Ремни на руках и ногах высыхали, затягиваясь туже. Саоми смотрел в бесцветные глаза, пытаясь удержать невозмутимое выражение лица, когда раскаленный металл с негромким шипением въелся в кожу на животе, потом между ребер, чуть ниже повязки. Ему это не удалось, и во взгляде аранта промелькнуло удовлетворение. Он отшвырнул прут, но в его раскрытую ладонь услужливый Аел тут же вложил рукоять нового, только вынутого из печки. На этот раз металлический кругляк уперся под подбородок, заставляя приподнять голову. Стиг был немного ниже, но у него получалось смотреть на пленника словно бы сверху вниз.
— Впереди долгая ночь, — негромкий голос аранта прозвучал в полной тишине. — И долгий день. Я обещаю, что ты доживешь до следующего вечера.
Стиг отступил назад. Опустив голову, Ярат закашлялся, и от этого еще сильнее заболело в груди.
— Будешь молчать? Или все-таки расскажешь, где искать выживших саоми?
— Я никогда не слышал о других выживших.
— Я тебе не верю.
— Ясное дело, — Ярат усмехнулся.
— Зря упорствуешь. Девчонка будет куда более разговорчива, и даже если ты ничего не скажешь, я все равно узнаю все, что нужно. Или почти все.
— Она не знает ничего, что могло бы тебя заинтересовать.
— Я проверю. Можешь в этом не сомневаться.
В голосе аранта не было угрозы — только ледяное безразличие, и лишь глаза жутко поблескивали, когда Стиг смотрел на саоми.
— Но она действительно не нужна тебе. У нее нет информации, и за нее никто не заплатит. Зачем?
Стиг долго молчал, вглядываясь в лицо пленника.
— Ведь ты не станешь мне говорить о ценности человеческой жизни? — наконец произнес он. — От твоей руки погиб не один десяток людей. Почти два года я шел по кровавому следу, который тянется за тобой через всю империю. Ты — чудовище, кровожадное чудовище, и все, кто помогают тебе — они не лучше. Они просто менее опасны. Я убью вас обоих. К тому же сейчас, — арант холодно усмехнулся, — вы преступники, а не люди… Аел!
Низенький человечек налег на какой-то рычаг, и
— Ты долго не выдержишь.
"Я постараюсь".
Лицо Инги светилось меловой белизной и казалось еще менее живым, чем у светловолосого командира.
Глава 6
Едва отряд Стига спешился у здания городской тюрьмы, на улице, по которой они только что проехали, показался молодой человек с длинными, заплетенными в косу волосами цвета спелого каштана. Он вел под уздцы гнедого коня с белой отметиной на лбу. Синие глаза внимательно следили за людьми на неогороженном тюремном дворе до того момента, как пленников завели внутрь. Потом, услышав за спиной цокот копыт, парень обернулся.
На светлой лошадке подъехал всадник лет двадцати трех. Он не взглянул на парня, но губы его едва заметно шевельнулись:
— Там?
— Да, — ответил пеший.
Всадник легонько подогнал свою лошадь, и та галопом проскакала вниз по улице, миновав одноэтажное здание с зарешеченными окнами, вокруг которого восемь подчиненных Стига стали на посты — по двое на каждом углу.
Два высоких подсвечника на столе, еще несколько выставлены вдоль стен просторного помещения без окон и единственной дверью-люком, ведущей наверх. В обустроенном под убежище подвале одного из неприметных двухэтажных домиков собралось столько людей, что им было тесно. Даен Вонг, Серхат, мастер Элиф и несколько подпольщиков, с которыми недавно знакомили Ярата, стояли у стола, а молодые парни лет до двадцати пяти в удобной одежде и при полном вооружении замерли у стен, внимательно прислушиваясь к разговорам, но не участвуя в них.
Нехитрый план местной тюрьмы разложили на столе. Чертежи здания не отличались сложностью — два этажа, надземный и подземный. У входной двери холл, коридор с четырьмя камерами по бокам заканчивается лестницей, ведущей вниз. Под землей планировка та же, только вместо холла — еще одна камера, широкая, называемая допросной. Сомнений, что именно в ней находятся Ярат и Инга, ни у кого не было.
— Что ж, Даен, твой план хорош, — мастер развернул карту Эште и провел пальцем по обозначенной на ней дороге, упирающейся в двери здания тюрьмы. — Здесь улица как раз идет под откос….
Выпрямившись, он отодвинул карту, и стоявший рядом человек быстро сложил ее пополам.
— Немедленно приступайте к подготовке. Ты уже выбрал, с кем пойдешь, Даен?
Вонг ответил утвердительно и обернулся к Серхат.
— Не одолжишь ли мне свои коготки?
— Пожалуйста! — отстегнув от пояса метательные ножи — по три на каждом боку — женщина протянула их Даену. Проверив лезвие одного из них, Вонг удовлетворенно кивнул.
На долину Эште опускались сумерки — синие, густые. И только море мерцало, отражая светлое у горизонта небо, да снег на вершинах Джамерьи и Чани-Саян выделялся во мгле голубоватым сиянием.