Саоми
Шрифт:
Кровь капала через каждый шаг, но и этот след быстро скрывался под пушистым белым покрывалом. Стиг спешил. Враги шли к столице, а предатели в самом городе ждали их, чтобы встретить и помочь. Учитель, уважаемый учитель, господин Шан, наверняка, не знал, какая опасность угрожает всем верным императору людям. Возможно, сейчас он сидит в своем кабинете с тяжелыми темно-зелеными шторами, гладит пальцами бронзовую фигурку льва на столе, смотрит на картину, где в расцвеченных закатом волнах качается парусник под имперским флагом, и, быть может, вспоминает своего лучшего ученика, которого взял несмышленым мальчишкой и вырастил настоящего человека,
"И ты позволил взять себя в плен? Не верю!" — грозный голос главы тайной полиции звучал в голове так четко, будто эти слова уже были произнесены, а строгий взгляд жег больнее раскаленного железа. Стигу довелось однажды испытать на себе, каково это, когда плавится кожа под палящим прикосновением: тогда он был еще юн, и мальчишки просто поспорили — кто выдержит дольше. Стиг выиграл соревнование, с тех пор на его ладони осталась овальная отметина ожога. Тогда ему показалось, что это почти не больно, однако, не раз посетив допросную камеру, молодой арант убедился в обратном: он задавал вопросы, и очень быстро получал ответы от тех, кто дергался на металлической столешнице, под которой палач разжигал огонь в широкой жаровне.
Самому Стигу не случалось оказаться на месте допрашиваемого — он верно служил императору.
Метель утихала, и теперь снег летел крупными, влажными хлопьями. Хотя ветра почти не было, и стало теплее, все с большим трудом давался каждый следующий шаг. Стиг смотрел себе под ноги, лишь изредка поднимая голову, но вдруг взгляд его зацепился за размытое пятно света где-то очень близко и, в то же время, недосягаемо далеко. Яркий огонек зажженной свечи пробился сквозь снегопад, тонкий желтоватый луч протянулся путеводной нитью. Стиг словно ухватился за него и шел к чужому жилищу.
Ярат чувствовал направленный в спину взгляд, но не поспешил обернуться. Уже во второй раз. Саоми все больше уверялся в том, что ощущение его не обманывает. Он ехал на светлой лошадке с рыжими пятнами на боках неподалеку от телеги, в которой расположились Серхат и мастер Элиф. Женщина должна была остаться в поселке, но даже Вонг не смог ее уговорить. Еще с мужчинами отправилась Нора — она ехала впереди, вместе с братом и Даеном, полностью вооруженная и одетая по-мужски. Толстая рыжая коса, выправленная из-за воротника, лежала на спине, поблескивая медью в лучах понимающегося солнца.
Инга и Нэлия остались в поселке. Сестра Айлана смирилась с этим почти сразу, и провожала их, стоя рядом с тетушкой Илмой на крыльце дома, Инга же обиделась на отказ и не появилась, чтобы сказать "до свидания". Последнее, что услышал от Инги Ярат, было возмущенное: "Кто ты такой, чтобы мне указывать?"
Остановились уже в темноте. На дороге было пусто и спокойно, вестники не обманули — войска действительно ушли на восток, и отряды в серо-фиолетовой форме не встречались по пути. Саоми распряг лошадь и пошел к остальным, собравшимся у костра. Пешие подтягивались постепенно, но всадников было не так-то много: большинство лошадей везли обозы с оружием и продовольствием. Несколько костров загорелось у пологого холма, за которым начиналось поле, до горизонта укрытое протаявшим снегом, словно побитой молью шерстяной шалью. Весна напоминала о своем приближении, но, едва спряталось солнце, морозец прихватил разлезшуюся
Теперь, когда волошские старосты да предводители присоединившихся к ним отрядов из окрестных городов окружили Даена Вонга, советуясь с ним и выслушивая распоряжения, Ярат чувствовал себя словно под дыханием свежего ветра, которого так давно ему не хватало. На него все меньше обращали внимания, все реже вспоминали вслух, что он — тот самый "последний саоми, сбежавший от императора", истории о котором пересказывали друг другу люди, радуясь посрамлению императорских служак. И оттого, что теперь ему было так вольно и хорошо, Ярат чувствовал себя немного виноватым, но, в конце концов, попросил совесть помолчать хоть немного и не есть его силы до того момента, когда они прибудут в столицу и все решится в финальном бою. Воздух казался ароматным, звезды — близкими, а сонное перекликивание зазимовавших в ближних рощах птиц — прекрасной трелью. Глаза смотрели на мир вокруг и не могли наглядеться.
Внезапно саоми вновь почувствовал тот взгляд, ощущение которого не давало ему покоя еще с утра, и обернулся. От повозок по направлению к костру шла Инга — в мужской одежде, кое-как подогнанной по размеру, лица не видно — только глаза над высоким воротником. Девушка прошла мимо, бросив на саоми полный торжества взгляд, и присела рядом на бревнышко.
Значит вот почему Инга не вышла их провожать: улучила минутку и спряталась в одной из повозок! Ярат покачал головой.
— Вот упрямая!
Брови над серыми глазами сдвинулись к переносице. Инга опустила воротник.
— Ты мне не указ! Куда хочу, туда и иду!
— Да, ты права, — Ярат пожал плечами. — Только зачем? С нами опасно, лучше б ты осталась в поселке.
— Вот еще! Вон Серхат и Нора едут — и ничего!
— А ты на Нору не смотри. Она, по крайней мере, умеет себя защитить, а ты?
— А Серхат? — вопросом ответила Инга. — Или она превращаться будет?
— Ей Вонг разрешил. Но в битву она не пойдет.
— И я не пойду, — Инга принюхалась, стараясь уловить запах долгожданного ужина. — Я просто хочу быть здесь, с вами, а не там, в поселке, куда вести о вашей победе или поражении будут идти долго. И потом, — она усмехнулась, — ведь это мне ты обещал, что отомстишь императору. Не только за свой народ, но и за мою семью. Помнишь? И я хочу быть здесь, когда это произойдет.
— Мне следовало этого ожидать, — Ярат задумчиво смотрел на звезды, и легкий ветерок, выдернув несколько угольно-черных прядей, щекотал ими высокие скулы саоми. В уголках его губ притаилась улыбка, ее можно было угадать и по мелким складочкам возле глаз.
— Ты какой-то радостный, — девушка внимательно смотрела, как он отреагирует на ее слова, но саоми не смутился, просто улыбка обозначилась явственней.
— Как-то легко стало, — шепот Ярата почти слился с шелестом ветра в голых ветвях невысокого кустарника. — Теперь я знаю, что скоро все закончится.
Саоми вытянул руки, потер левой, разминая, правое предплечье: мастер Элиф еще не снял повязку и обещал сделать это не ранее чем через неделю. По всему выходило, что в бой Ярат пойдет, держа оружие в левой руке, да еще, быть может, попросит мастера туго-туго примотать к правой кинжал: ведь сломаны только пальцы, а кисть работает и, худо-бедно, можно сражаться.
— Если я не смогу сам отомстить за свой народ, я помогу Даену победить императора. Я буду рядом с ним. Это будет общая победа.