Сапфик
Шрифт:
Встретившись с его испытующим взглядом, она на мгновение заколебалась и позволила себе помечтать: вот бы бросить этого одержимого типа, пусть делает что хочет. А она найдёт для себя тёплое и безопасное местечко и, может, даже попытается отыскать своих братьев и сестёр, там, в дальнем Крыле, где они жили все вместе, прежде чем комитатусы схватили её и превратили в раба.
Но тут Кейро рявкнул:
— Не стой столбом! Сними с меня эти цепи!
По телу Аттии пробежала дрожь, что она восприняла как возвращение к суровой реальности и взяла себя в руки. Если Инкарцерон получит Перчатку, его желание исполнится — он вырвется на свободу, бросив
Она вытянула руку с Перчаткой над краем моста.
— Прости, Кейро, но я не могу допустить, чтобы ты это сделал.
— Аттия! — его пальцы стиснули цепь.
Она зашвырнула Перчатку в никуда.
Следующий час прошёл в напряжённой работе. Мошкара по-прежнему кружила над стоящей на подоконнике лампой. Шифр наконец сдался, на экране появилось слово «ВЫХОДЫ». Всю усталость Джареда как рукой сняло. Он выпрямился и жадно прочёл следующее:
1. Ключ может быть только один, и он должен постоянно находиться в ведении Смотрителя.
2. Для Портала Ключ не нужен, но выбраться из Инкарцерона можно только с помощью этого устройства, если не считать
3. Аварийного выхода.
Джаред затаил дыхание и быстро оглядел комнату.
Темно и тихо, лишь колебание его тени на стене, да порхание мошек над экраном.
На случай, если Ключ будет утрачен, имеется тайная дверь. В Сердце Инкарцерона оборудовано помещение, способное выдержать любой пространственный коллапс, любую катастрофу. Используйте этот путь только при крайней необходимости. Его стабильность не может быть гарантирована. Для того чтобы воспользоваться данным выходом, был создан мобильный нейронный узел, который можно унести в руке. Он активируется под действием экстремальных эмоций, соответственно, сработает только в ситуации, представляющей непреодолимую опасность. Дверь закодирована, и пароль известен только вам — САПФИК.
Джаред прочитал последнее предложение. Перечёл ещё раз. Сел на подоконник, вдохнул холодный ночной воздух, не замечая мошки, которая приземлилась прямо на экран, не слыша тяжёлых шагов на лестнице.
Снаружи, в бескрайнем небе мерцали звёзды.
20
Он родился безмолвный и одинокий, разум его был пуст — ни прошлого, ни настоящего. Он родился в самом глухом и тёмном уголке Тюрьмы.
— Дай мне имя, — взмолился он.
И отвечала Тюрьма:
— Я обрекаю тебя на эту участь, Узник. У тебя не будет имени, пока я не дам его тебе. А я никогда этого не сделаю.
Стеная, он протянул руки, и пальцы его нащупали буквы. Огромные железные буквы, выкованные на поверхности двери.
Спустя несколько часов он постиг их очертания.
— Сапфик, — произнёс он, — будет моим именем.
Легенды о Сапфике
Кейро прыгнул.
Потрясённая Аттия проследила, как он, сбросив оковы, бросился в пустоту, поймал Перчатку и исчез из виду.
Аттия кинулась было следом, но Ро её удержала. Падая, Кейро успел
— Идиот! — проорала Аттия.
Кейро, висевший на плюще, посмотрел на неё снизу вверх, всем своим видом выражая торжество.
— И что теперь, собакорабыня? — крикнул он ей. — Ты меня вытащишь, или мне падать?
Аттия не успела ответить, потому что их всех сильно тряхнуло. Виадук загудел. Волна мелкой дрожи прокатилась по прогонам и арматуре.
— Что это? — только и смогла выдохнуть Аттия.
Ро обернулась, её разные глаза блеснули в темноте. Она шумно втянула воздух в лёгкие, побледнела.
— Они идут.
— Что? Снова переселенцы? Сюда, наверх?
— Смотрите! — крикнул Кейро.
Аттия вглядывалась в темень, но что бы там ни напугало этих двоих, её взору оно оставалось недоступным. Мост содрогался и раскачивался, словно по нему тяжело ступало некое огромное существо.
И тут Аттия наконец увидела.
По сплетениям проводов, по листьям плюща ползли круглые создания размером с кулак. Она некоторое время не могла понять, что это такое. Но когда до неё дошло, по коже пробежал мороз. «Жуки», миллионы «жуков», всепожирающих плотоядных исчадий Тюрьмы. Виадук уже блестел под их телами. Послышался новый жуткий звук — треск распадающегося металла, словно обожжённого кислотой, шелест панцирей и маленьких клешней, кромсающих стальные конструкции и тросы.
Аттия вырвала из рук ближайшей девушки ружьё.
— Уводи людей! Убирайтесь вниз!
Но Лебеди уже начали действовать сами — развернули и спустили с моста верёвочные лестницы, бешено закачавшиеся в пустоте.
— Идём с нами, — сказала ей Ро.
— Я не могу его бросить.
— Придётся!
Загрохотали выстрелы. Аттия посмотрела вниз и увидела, как Кейро, держась за плющ руками, яростно пинает ногой наползающего на него «жука». Испустив неожиданно жалобный визг, «насекомое» сорвалось в пропасть.
Прямо у её ног из плюща выползли два «жука». Она отскочила, заметив, что металл под тельцами тварей задымился и начал стремительно крошиться, пока не рассыпался в прах.
Пальнув по «жукам», Ро перескочила через образовавшуюся в мосту дыру.
— Аттия! Идём!
Может быть, Ро права? Но если Аттия уйдёт с ними, то больше никогда не увидит Финна. Не увидит звёзд.
— Прощай, Ро, — сказала она. — Поблагодари остальных за всё.
Между ними поднялся столб дыма, застилая глаза.
— Я вижу в твоём будущем и тёмное, и золотое, Аттия, — сказала напоследок предводительница Лебедей. — Я вижу, как Сапфик открывает тебе секретную дверь.
— Удачи! — Аттия хотела бы сказать больше, но слова застряли в горле. Она подняла оружие и стала зло расстреливать подбирающихся к ней «насекомых». Те сгорали в сине-фиолетовом пламени, с шипением рассыпаясь на мелкие части.
— Вот это зрелище по мне! — Кейро, вскарабкавшись по плющу, забрался на край виадука. За поясом его торчала Перчатка. Он потянулся за ружьём. Аттия шагнула назад.
— Не сейчас.
— И что ты собираешься сделать? Убить меня?
— Нет необходимости. Они справятся с этим гораздо лучше, чем я.
Он посмотрел, как армия блестящих «насекомых» без устали пожирает виадук, и напрягся, во взгляде появилась жёсткость. Мост разваливался, куски его падали в неизмеримую бездну. До лестниц, спущенных товарками Ро, было слишком далеко, не допрыгнуть.