Сапиенс как вирус

Что-то просыпается во Вселенной, что-то древнее и суровое. События происходят далеко от Земли, но события слишком значимые, чтобы думать, что наш мир может остаться от них в стороне.

Полупрозрачный Бейрут наполовину вошел в кипящую огненную стену, повернулся на секунду, улыбнулся и махнул рукой. Раздался взрыв. Горячая волна ударила в грудь. Дмитрий

шагнул в потемневшее перед ним пространство и тут же услышал голос Жоры:

– Ну Бей даёт! Он же почти создал…

Что-то произошло. Дмитрий почувствовал едва ощутимое движение, словно мир сдвинулся на один атом, на одно мгновение, на один удар сердца.

– Тук-тук-тук.

Он открыл глаза и понял, что стоит в середине просторной русской избы. Стоит и смотрит на крепкую дубовую дверь. Странное дело, когда ты знаешь, что спишь, и во сне к тебе приходят фантастические видения. Это как сон во сне или бред в бреду.

Дмитрий сосредоточился, хотел вспомнить, о чем он только что думал, но не тут-то было. Видение растаяло, не оставив после себя ничего кроме непонятного вопроса, возникшего в его голове в самый последний момент. Ни одного образа, ни одного обрывка воспоминаний. Только вопрос. Он не мог понять, почему ему так важно заполнить пробел в памяти, но чем больше он старался вспомнить подробности видения, тем больше понимал: бесполезно. Только вопрос. Он вцепился в него как клещ, стараясь не забыть, снова и снова повторял: «Что мог создать Бейрут?»

– Тук-тук-тук, – повторился робкий стук, и кто-то большой и шумный громко вздохнул за стеною.

Сон продолжался, хоть и сменился другим, но был не менее тревожным и так же не походил на привычный человеческий, когда все, что в нем происходит, рождается в голове спящего.

Дмитрий прислушался и понял, что кто-то посторонний пытается залезть в его сознание.

– Тук-тук-тук.

Мысленно заглядывая за бревенчатую стену, он увидел ожидающего во дворе плазмоида. Слишком долго они не встречались, и Дмитрий уже начал отвыкать от фантастической способности негуманоида подключаться к сознанию и устраивать в его снах ментальные сеансы связи. Он удивился, хотя понимал, что ни избы, ни двора, ни шарообразного светящегося гостя на самом деле не существует, а есть лишь созданная его мозгом последовательность образов, способных примирить сознание с чужеродной информацией.

– Здравствуй, Русса! – радостно поприветствовал он гуорка.

– Здравствуй, – пробормотал тот едва слышно.

Выглядел Русса ужасно. Светящаяся оболочка, подрагивая, обвисала с боков тёмными сморщенными складками. В настоящий момент он больше походил на подгнивающий огненный помидор, чем на привычный плазменный шар. Зависая невысоко над землей, он замер, словно боялся пошевелиться.

– Беда, – прошептал гуорк и, обессиленно рухнув на землю, из последних сил досказал. – Ра-преобразователь отключается.

Потёмкин с жалостью посмотрел на чуть живого огненного разумника и громко протяжно вздохнул…

Над ухом робко тренькнуло и противно задребезжало. Он нехотя открыл глаза. Часы над головой показывали девять, а телефон на стуле трезвонил без умолку.

– Вставай, пилот, страна зовёт! – засмеялась

трубка голосом Анатолия.

Потёмкин непонимающим, пустым взглядом уставился на мобильник.

– Ты не забыл, что мы договаривались встретиться у Бейрута с Жорой в одиннадцать тридцать? – поинтересовался Анатолий.

– Теперь знаю, – буркнул Дмитрий и отключился.

Странно, но он не помнил ни о встрече, ни… Да он вообще не помнил, что происходило с ним в последние дни.

В кухне что-то загремело, и на пороге комнаты появился белобрысый здоровяк, одетый так, как будто хотел напугать холодную зиму за окном бронзой своего загара. Легкие шорты и рубаха с коротким рукавом – не самая лучшая одежка для зимы. Хитрое лицо Пугачёва протиснулось в поле зрения Потёмкина, и молодой человек прищурился.

– Дай угадаю. Ты не спал? – поинтересовался он. – Что, опять твой друг гуорк на связь выходил?

– А ты откуда? – удивился Дмитрий, присматриваясь к другу.

– Откуда прибыл или откуда знаю? – засмеялся Вячеслав, накручивая на палец длинный белоснежный вихор, не желающий ложиться на высокий лоб.

– Эх ты, Либерис! У тебя жирными буквами на лбу написано: «Я разговаривал с Руссой!»

Дмитрий с трудом сдержался, чтобы не потрогать лоб горячей ото сна рукой.

– Вот-вот! – Пугачёв кивнул. – Всегда прост, как инструкция по эксплуатации, всегда душа нараспашку. И когда был человеком, и сейчас.

– Я и сейчас человек! – возмутился Дмитрий, чувствуя, как в душе промелькнула искорка сомнения. Всего лишь на мгновенье.

Стараясь не думать громко, он активировал защитника мыслесферы. Тот загудел, создавая над головой энергетический кокон, но ощущения защищенности не прибавил.

– Кхм! – хмыкнул Вячеслав, сдерживая улыбку. – Что там у них за беда? – поинтересовался он и тут же, не дожидаясь ответа, предположил: – Не иначе супермозг забарахлил?

Потёмкин вспомнил ночные видения и в очередной раз удивился прозорливости друга.

– Отключается, – кивнул он.

Стоило ему произнести «отключается», как в голове словно открылась плотина, и в сознание хлынул поток незнакомых образов и чужих, нечеловеческих ощущений.

Он висел в космической пустоте, окруженный мириадами светящихся искорок. Бесчисленное множество плазмоидов плавало в газопылевом облаке, на окраине которого покоился громадный Ра-преобразователь, святилище гуорков, их центральный компьютер, учитель и воспитатель.

Можно было только догадываться, каким образом Русса сумел оставить в его памяти энергоинформационный пакет, но как только он повторил последнее слово из их ночного разговора, послание начало самопроизвольно распаковываться.

Едва коснувшись раскрывающейся мыследемы, Дмитрий вздрогнул. В голове, не находя выхода, заметалось чужое горе. Безумный крик, взрывая каждую клетку испуганного мозга, болью полоснул по обнаженным нервам.

Миллиарды гуорков, сминаемые неведомой силой, на мгновение отпрянули от незримого потока, протянувшего свои щупальца к отцу и матери, к сущности всего живого, к святая святых – Ра-преобразователю. Наползающая на раскаленный эллипсоид бесформенная тень едва обозначилась в мерцании космической пыли.