Сапожок Пелесоны

Маслов Александр

– Несомненно, – подтвердил маркиз Вашаб. – Немного крови не повредит для нашей абсолютной уверенности. И еще господин маг должен надругаться над лошаком.

Вся компания маркиза залилась дружным хохотом. Серьезным оставался только сам Вашаб, косясь на лошака, понуро стоявшего у горки яблок.

– Вы, уважаемые, видимо не понимаете, с кем имеете дело, – грозно произнес я. – Или вы еще ни разу не страдали от силы истинного мага. Тем хуже для вас. С дороги или узнаете мой гнев!

Угрожая им, я, конечно, блефовал. Надеялся, что эти сучьи дети, появившиеся здесь так не вовремя, проникнутся ясной мыслью, что они имеют дело с магом, очень серьезным магом и поэтому лучше не доводить дело до крайностей. Однако они почему-то не прониклись. И мне нужно было как-то выпутываться

из неприятнейшей ситуации. Об использовании боевой магии прямо сейчас, сходу не могло быть и речи. Во-первых, моя волшебная Книга лежала в сумке. А во-вторых… Ведь все знают, что вызов даже простого заклинания требует концентрации сил и времени, а человеку, вооруженному мечем, чтобы срубить голову времени практически не нужно. Так вот, они – их было шесть или семь – все были вооружены мечами. Тонкими и длинными нексарскими мечами, рукояти которых выпирали из-под плащей. Я же мог воспользоваться только посохом. И я решил это сделать. Почему бы не показать недалеким жителям Кенесии, что такое посох в руках Блатомира, заодно ознакомить их с хорошими манерами и хорошим кунг-фу? Еще на четвертом курсе вместе с Маратом и Пашкой Крикуновым я посещал кружок мастеров китайских единоборств при нашем университете, и кое-какие навыки прочно засели в моей голове.

У меня еще имелась хлипкая надежда, что маркиз и его свита проявят благоразумие, поэтому я спросил:

– Эй, уважаемые, вы знаете, что такое хорошее кунг-фу?

– Нет, – искренне признал здоровяк, загораживающий мне дорогу к сумке.

– А что может посох в руках мастера?

Гильдиец покачал головой и протянул руку, чтобы схватить меня за плечо. При этом он не прекращал мять губки в идиотской улыбке.

Это окончательно разозлило меня. Издав визг бабуина, я взмахнул посохом, целя здоровяку между ног. Мое орудие попало в цель совершенно точно. За одно мгновение я прочувствовал, как сморщенные «помидоры» гильдийца жалобно сминаются под натиском бронзового набалдашника. Здоровяк издал глухой стон и осел на дорогу.

– Вот что значит хорошее кунг-фу, – объяснил я потрясенному маркизу, отскочил на два шага назад, шумно выдохнул и принял стойку «богомола».

– Держите его! Держите, а то он всех покалечит! – вскричал Рерлик Вашаб. С некоторым опозданием он побагровел от нахлынувшего волнения.

Трое кенесийцев, обнажив мечи, поспешили ко мне. Одновременно я почувствовал предательское движение сзади. Снова выпустив на свободу вопль бабуина, я совершил виртуозный пируэт и ткнул посохом вперед. Оружие уперлось во что-то упругое, поначалу неподатливое. В следующий миг я разглядел перед собой вздернутый хвост лошака и услышал дерзкое ржание. Не знаю каким недобрым образом, но задница ишака овладела кончиком посоха.

– Ишь скотина похотливая! Отдай! Отдай посох! – заорал я, пытаясь выдернуть набалдашник из нечистых глубин.

Однако мое орудие встряло крепко. На очередную попытку выдернуть его животное судорожно сжало ляжки и издало такой звук:

– И-и-и-га-га!

После чего посох влез еще глубже. Положение мое осложнялось. Люди маркиза приближались не спеша, видимо ожидая от меня еще какого-нибудь магического трюка. Преодолев первоначальное замешательство, Паленок заорал громче, чем его развратное животное. Поток слов из перекошенного рта состоял в основном из ругательств и обращений к богам.

– Да подожди ты. Сейчас выдерну, – пообещал я.

Перехватив посох поближе, я изловчился, уперся одной ногой в зад лошака. Напрягся, дернул. И тут лошак ни с того ни с сего взбрыкнул своими кривыми ногами. Отскочить я не успел. Удар копыта пришелся мне в грудь, в то место, где висел амулет, хранивший меня от неприятностей.

Воздух так и вылетел из меня. Следом в голове возникла печальная мысль: «Да… Блатомир, удача от тебя отвернулась…». Ее подтвердил тяжелый удар по затылку – постарался кто-то из людей маркиза.

Дневной свет стал тусклым и померк вовсе. Я, наверное, упал без сознания. Или умер.

3

Все-таки я не умер. Разве на том свете может быть такой дерьмовый привкус во рту?

Еще раз поводив по небу языком, я причмокнул и окончательно убедился: привкус во рту был отвратительным, и я был жив. Скорее всего, меня опоили какой-то гадостью. Зачем им это понадобилось после удара по затылку? Наверное, они слишком боялись меня и, несмотря на неудачный эпизод с кунг-фу, страх людей маркиза Вашаба передо мной был столь велик, что они трепетали даже перед моим неподвижным телом, скованным полной отключкой.

Я пошевелил руками, ожидая услышать звон цепей. Но ничего подобного до ушей не донеслось. Более того, руки мои были свободны. И ноги тоже. Для меня, ожидавшего ощутить на щиколотках и запястьях как минимум неподъемные кандалы или колодки, свобода явилась святейшим откровением. Я поднял голову и решительно распахнул глаза.

Через минуту-другую напряженного созерцания, я определил, что тюрьмой моего страдающего тела оказалась небольшая комната, убранная довольно симпатично. Диван, на котором я лежал, стопроцентно не походил на казематную циновку. В противоположном углу находился стол на резных ножках, с керамической вазой, не лишенной изящества, и всякой всячиной на синей скатерке. Стену украшал гобелен, изображавший сцену орлиной охоты. Рядом с тумбочкой, где лежал мой свернутый плащ, размещался здоровенный комод с фигурками богов по углам и орнаментами из бронзы и темной древесины.

Я встал и хотел подойти к столу, но тут же охнул, испытав сильную боль в груди. От этого моя память окончательно прояснилась и из горла вырвалась следующие слова:

– Нечистая скотина! Глупое, похотливое животное! Жаль, что я был так ласков с твоей задницей!

На самом деле, не нужно было жалеть посох, следовало бы засунуть его до конца.

Подойдя к зеркалу, я расстегнул рубашку и принялся разглядывать лиловый след копыта, на фоне которого темным изгибом проступала подковка. Символ удачи многих миров мне почему-то доставил столько боли и столько неприятностей. Я даже не знал, где теперь нахожусь, и что меня ждет в следующую минуту. Мой посох – мое верное могущественное орудие исчезло. Пропала волшебная сумка, с ней Книга и целый арсенал очень важных вещей, большинство из которых уже никогда и ни за какие деньги не купишь в Кенесии. Да и денег у меня с собой… Я схватился за пояс и нащупал кожаный мешочек. Странно, но дружки маркиза не тронули кошелек – в нем по-прежнему имелось с полсотни гавров и еще горстка медных дармиков (фальшивых, разумеется).

Шагнув к единственному в этой комнате окну, я отдернул занавес и посмотрел вниз. С высоты третьего этажа моим глазам предстала мощеная площадь с двумя каретами и людьми в строгих красных кителях возле лошадей. От площади начинались сады, длившиеся до крепостной стены, темной полосой видневшейся вдалеке. Если я находился во владениях маркиза Вашаба, то надо признать: неплохо устроился, негодяй. С размахом, истинно королевским размахом! Такое имение возле столицы, несомненно, стоило безумных денег и значительных связей при дворе короля Люпика Третьего. Впрочем… Здесь мое сознание посетила неприятная мысль: «а что если я нахожусь не возле Рорида? Ведь неизвестно, сколько я был в отключке… часы, может, дни. За это время меня могли увезти очень далеко. Может быть, на ту сторону Средних гор или на запад, к Волнистому морю». Оставалось непонятным, зачем люди маркиза сохранили мне жизнь? Зачем куда-то перевозили и для чего держат теперь в этой подозрительной комнате? Вероятно, я был им нужен для каких-то недобрых дел (ведь из живого мага можно извлечь чуть больше пользы, чем из мертвого) А может все проще: меня хотят продать в рабство.

Постояв недолго у окна, поглядев на фонтаны и роскошные мраморные фигуры в саду, я совершил одно важное открытие: на окне не имелось решеток, и створки его открывались простым поворотом ручки. Бежать через окно третьего этажа, конечно, хуже, чем через двери первого, но все-таки это был шанс уклониться от той участи, которую мне приготовил Рерлик. Я огляделся и подумал, что из скатерти и занавеса можно сделать подобие длинной веревки и спуститься по ней почти до самой земли, не рискуя сломать ноги. Стоило только дождаться сумерек.