Сарторис
Шрифт:
– Ну, что, – сердито проворчала она, – теперь вы узнали, как снять с его физиономии эту бородавку? Билл Фолз, тот без всякой телефонной трубки это выяснил.
– Я узнал еще кое-что, – отвечал доктор Пибоди. – Я узнал, например, как Баярд избавится от всех своих забот, если станет и впредь ездить в автомобиле с этим разбойником.
– Чепуха! – отрезала мисс Дженни. – Баярд отличный шофер. Я еще в жизни такого не видела.
– Мало быть хорошим шофером, чтобы эта штука, – он постучал толстым пальцем по груди Баярда, – чтобы эта штука не остановилась, когда ваш мальчишка срежет на полной скорости еще парочку поворотов, – я видел, как
– Вы когда-нибудь слышали, чтобы хоть один Сарторис умер своей смертью, как все люди? – спросила мисс Дженни. – Разве вы не знаете, что сердце будет служить Баярду, пока не придет его срок? Ну, а ты вставай и ступай со мной отсюда, – добавила она, обращаясь к племяннику.
Старый Баярд застегнул рубашку. Доктор Пибоди молча наблюдал за ним, сидя на своем диване.
– Баярд, – неожиданно заговорил он, – почему ты непременно должен лезть в эту распроклятую колымагу?
– Что?!
– Если ты не перестанешь ездить в этом автомобиле, то ни Билл Фолз, ни я, ни этот юноша со всеми своими кипячеными бритвами – никто тебе не понадобится.
– А тебе-то что? – возмутился старый Баярд. – Господи, неужели я не могу тихо и мирно сломать себе шею, если мне так хочется?
Он встал, дрожащими пальцами пытаясь застегнуть пуговицы на жилете, и мисс Дженни тоже встала и подошла, чтоб ему помочь, но он грубо ее оттолкнул. Доктор Пибоди молча сидел, постукивая толстыми пальцами по толстому колену.
– Я уже пережил свой век, – продолжал старый Баярд более миролюбиво. – Насколько мне известно, я первый в нашем роду перевалил через шестой десяток. Наверняка Старый Хозяин держит меня как надежного свидетеля вымирания нашего семейства.
– А теперь, – ледяным тоном произнесла мисс Дженни, – когда ты произнес свою речь, а Люш Пибоди потерял из-за тебя все утро, теперь, я полагаю, нам самое время удалиться, чтобы Люш мог для разнообразия отправиться пользовать мулов, а ты мог просидеть остаток дня, испытывая жалость к самому себе, как и подобает Сарторису. До свидания, Люш.
– Не позволяйте ему трогать эту штуку, Дженни, – произнес доктор Пибоди.
– Разве вы с Биллом Фолзом не будете его лечить?
– Смотрите, чтоб он не позволял Биллу Фолзу мазать эту штуку чем бы то ни было, – невозмутимо продолжал доктор Пибоди. – Она ему не мешает. Не трогайте ее, и все.
– Мы сейчас пойдем к доктору, вот что мы сделаем, – отозвалась мисс Дженни. – Пошли.
Когда дверь закрылась, доктор Пибоди некоторое время неподвижно сидел и слушал, как они пререкались в коридоре. Затем звуки их голосов донеслись с другого конца, ближе к лестнице, старый Баярд сердито выругался, и голоса умолкли. Тогда доктор Пибоди откинулся на спинку дивана, которая уже давно приобрела форму его тела, протянул руку к стопке книг у изголовья и, не глядя, осторожно вытащил из нее пятицентовый детектив.
4
Когда они подходили к банку, с противоположной стороны улицы показалась одетая в светлое платье Нарцисса, и все трое встретились у дверей; старый Баярд одарил ее неуклюжим комплиментом по поводу ее внешности, а она своим низким голосом пыталась проникнуть сквозь толщу его глухоты. После этого он взял свой складной стул, а Нарцисса в сопровождении мисс Дженни вошла в банк и направилась к окошку кассира. За барьером в эту минуту не было никого, кроме бухгалтера. Он украдкой глянул на них через плечо, слез с табурета и, все еще не поднимая глаз, подошел к окошку.
Он взял у Нарциссы
Затем она снова придала своим глазам выражение полного равнодушия и, взяв банкноты, которые бухгалтер просунул ей в окошко, открыла сумочку, из голубых атласных недр которой вдруг показался уголок конверта с адресом, но Нарцисса его смяла, засунула в сумочку деньги и быстро ее закрыла. Обе женщины направились к выходу, причем мисс Дженни продолжала свой рассказ, а Нарцисса снова остановилась у дверей и, как всегда излучая невозмутимый покой, ровным громким голосом отвечала старому Баярду, который подшучивал над ее воображаемыми сердечными делами, что составляло единственную тему их разговоров. Потом она пошла дальше в ореоле безмятежности, которая казалась чем-то вполне реальным, доступным человеческому зрению, обонянию или слуху.
Пока Нарцисса оставалась в поле зрения, бухгалтер стоял у окна. Голова его была опущена, а рука чертила мелкие, бессмысленные узоры на блокноте, который лежал на подоконнике. Затем Нарцисса пошла дальше и скрылась из виду. Отходя от окна, он обнаружил, что блокнот прилип к его влажной руке, и когда он поднял руку, поднялся вместе с ней. Потом, увлекаемый собственной тяжестью, блокнот оторвался и упал на пол.
В этот вечер после закрытия банка Сноупс пересек площадь, завернул в одну из улиц и приблизился к прямоугольному деревянному зданию с двумя верандами, откуда в вечерний воздух вырывалась хриплая заунывная музыка дешевого граммофона. Он вошел в дом. Музыка доносилась из комнаты направо, и, проходя мимо двери, Сноупс увидел человека в рубашке без воротника – он сидел на стуле, положив ноги в носках на другой стул, и курил трубку, отвратительный запах которой потянулся за Сноупсом в прихожую. В прихожей пахло сырым дешевым мылом и блестел еще не просохший линолеум. Он двинулся дальше, в ту сторону, откуда раздавался равномерный шум, свидетельствующий о какой-то бешеной деятельности, и натолкнулся на женщину в бесформенном сером платье, которая перестала вытирать шваброй пол и глянула на него через серое плечо, смахнув красной рукой прямые волосы со лба.
– Добрый вечер, миссис Бирд, – сказал Сноупс. – Вирджил дома?
– Болтался тут давеча, – ответила она. – Если его пет на крыльце, значит, отец его куда-нибудь послал. У мистера Бирда опять поясницу схватило. Может, он Вирджила куда и послал. – Прямые волосы снова упали ей на лицо, и она резким жестом отбросила их назад. – У вас для него есть работа?
– Да, мэм. А вы не знаете,, куда он пошел?
– Если мистер Бирд его никуда ни посылал, он, наверно, на заднем дворе. Он далеко не уходит.
Она опять отбросила назад свои прямые волосы – мускулы, привыкшие всю жизнь работать, не терпели бездействия – и снова схватила швабру.
Сноупс пошел дальше и остановился на кухонном крыльце над огороженным, лишенным травы пространством, где находился курятник и несколько кур, нахохлившись, сидели на голой земле или, объятые безнадежной тоскою, копошились в пыли. Вдоль одной стороны забора тянулись аккуратные грядки, а в углу двора стояла сколоченная из старых досок уборная.
– Вирджил! – позвал он.