Саша

Уиннерс Ева

“ Не волнуйся. Заверила Аврора. “ Алессио нужен отцу. Он будет вести себя хорошо.

“Где находится спортзал?” Спросила я, во мне поселилась решимость. “Я собираюсь найти Сашу”.

“ Выйди за дверь, налево и второй раз направо, ” проинструктировала Изабелла. — Он хороший человек, Бранка.

— Я знаю.

Может быть, пришло время нам обоим признаться друг другу во всем.

Я нашел спортзал, следуя за

приглушенными голосами. Мужские голоса.

Я толкнул дверь, и мое сердце замерло. Люди Николаева окружили мой кошмар. Якорь тянул меня все глубже и глубже в темные океаны.

— Помнишь меня, малышка?

Закрыв глаза, я сосчитала до пяти, затем открыла их.

“Пора поиграть, малышка”.

Меня подташнивало. Моя кожа стала холодной и липкой.

Кровь капала на землю. Кап. Кап. Кап. Человек, который мучил меня, когда я была маленькой восьмилетней девочкой. Он висел на том же канате, что и боксерская груша, его голова была опущена и вся в крови. Он был обнажен, если не считать боксеров, и по всей его груди виднелись ножевые порезы.

Я сделала глубокий вдох, затем медленно выдохнула. Снова и снова. И все же это никак не успокаивало мое бешеное сердцебиение. Мои легкие болят при каждом вдохе, как осколки льда на моей чувствительной коже.

Мои руки дрожали. Я сглотнула, потом еще раз. Ужас пополз вверх по позвоночнику и отказался уходить. Он был связан, а не я. И все же дрожал именно я.

Руки обхватили мои щеки и заставили отвести взгляд от угрозы.

“Котенок”. Я моргнула. Я не смотрела на него, но все равно видела только его. “ Котенок, посмотри на меня. ” Приказ был мягким и яростным. Только когда я утонула в этих бледно-голубых глазах, моя дрожь постепенно утихла. В этих глазах были покой и безопасность. Дикий гул в моей груди замедлялся с каждым вдохом.

Только тогда я поняла, что Василий и Алексей стоят позади Саши с мрачными и обеспокоенными лицами.

Мой взгляд медленно переместился с Саши на Василия, затем на Алексея и обратно на Сашу.

— Саша думал, что он… — он указал подбородком на мужчину, висящего, как кусок мяса, который вот-вот засохнет, — … был романтическим подарком, — невозмутимо произнес Алексей.

Мой взгляд метнулся обратно к Саше. “Это твой выбор, как он умрет”. Боже, у меня горели глаза и горло. “Но он умрет. За то, что он сделал с тобой.

Откуда он узнал? Потом я вспомнила о шраме. Единственный шрам, который у меня остался. Но вряд ли это было доказательством личности этого человека. Даже я не знала его имени. Только его лицо.

“ Миа рассказала тебе? Я задохнулась, мой собственный голос прозвучал как-то отстраненно для моих ушей.

“ Не все. Я набрала в легкие побольше воздуха. Этого было недостаточно. В этом мире не хватало кислорода для этого человека, который причинил боль мне и моей сестре.

Выражение лиц Николаевых было убийственным, и внезапно я точно понял, что имела в виду Аврора. В их глазах был жестокий, извращенный блеск, который обещал возмездие. Братья Авроры защищали. Мой брат защищал. Но по сравнению

с николаевскими мужчинами наши братья были нормальными.

Защита николаевских мужчин поднялась на несколько ступеней, до нездорового и психотического уровня, и я не возражал против этого.

Не. Один. Немного.

Только в этот самый момент я поняла, что этот человек все еще таился в уголках моего сознания. Эта маленькая девочка все еще боялась, что он вернется за мной и снова причинит мне боль.

Ладонь у меня горела. Я хотела заставить его заплатить. За Мию. За себя. За нашу семью. За каждую слезу и каждый крик, которые прорвались сквозь нас. Я обошла их троих, тревожащая твердость и блеск в их глазах не вызывали тревоги. Я не боялась их.

Монстр, свисающий с потолка, с другой стороны, привел меня в ужас. По этой земле ходили разные виды монстров. Те, кто защищал тебя от монстров, подобных этому ублюдку, который погубил мою сестру и меня. И потом, были люди, подобные моему брату, и люди Николаева, которые были безжалостны, но потому, что они должны были быть такими. Чтобы защитить нас.

Когда я приблизился к избитому телу, мужчина открыл глаза, кровь стекала с его лба. Он заметил меня и замер. В его глазах появилось понимание. Он пробормотал что-то неразборчивое, и тогда я понял, что он не может говорить.

— Саша отрезал ему язык, — холодно заметил Василий.

“Он меня раздражал”, - сказал Саша, его голос был убийственным. “Все эти мольбы о пощаде”.

Страх затуманил глаза мужчины, которые были прикованы ко мне, этот остекленевший взгляд все еще был там. Напоминание о моей борьбе. О моих криках. Он больше не удостоил людей Николаева, стоявших позади меня, взглядом. Он знал, что теперь все в моих руках. К несчастью для него, я тоже была дочерью своего отца и не верила в милосердие.

Я повернулась к Саше, наблюдающей за мной. Собственнически. Одержимо. Защищающе. Как будто я принадлежала ему. И я была. Я принадлежала ему долгое время.

Мой взгляд опустился на пистолет в его кобуре. Без вопросов он вытащил его и протянул мне. Металл был холодным в моих руках. Я не был убийцей, но я действительно верил в месть.

Я поднял пистолет, направив дуло ему в лицо.

Слезы потекли по его щекам, смешиваясь с кровью. Он отчаянно замотал головой, выгибаясь, его тело раскачивалось взад-вперед.

— Око за око, — сказал я спокойным голосом, целясь смертельно.

Взрыв.

Глава Пятьдесятвосьмая

САША

T

играй.

Бранка была бойцом всю свою жизнь, и я не мог бы гордиться ею сильнее. Она могла попросить меня и моих братьев нажать на курок, чтобы сохранить свои руки чистыми. Но мой котенок был не таким.

Она положила конец жалкому существованию этого ублюдка.

Я знал, что Миа и Бранка не знали имени человека, который обрушил на них дождь жестокости. Но этот ублюдок должен был знать, что в этом мире ничто не остается надолго скрытым.