Сатин

Джейк.

Начинался рассвет, и огненное светило являло новому дню свои первые согревающие остывший за ночь город лучи. Я повернул к себе зеркало заднего вида и посмотрел в свои глаза с красными капиллярами.

Бессонница тебя доконает, Джейк. Бессонница и мигрени.

За окном мелькал неяркий, я бы даже сказал скучный город, в котором не было привычных для меня небоскребов. А ведь на самой их вершине можно было себя ощутить себя властелином этого мира. Наши города словно хотели пробить в космос огромную

дыру, ну во всяком случае коснуться облаков. Сегодня я ехал на важную встречу, но мыслями я не был здесь, не был в Берлине… я вновь и вновь возвращался обратно в Чикаго… в загородный дом, в свой кабинет, в кинотеатр с неинтересным фильмом…

Черт!

Прошел месяц со дня свадьбы моей дочери, а я все стараюсь отсчитывать время не от последней нашей с «НЕЙ» встречи, а от каких-либо других событий, происходивших в тот момент моей жизни. Месяц, например, с момента моего отъезда из родного города, из места, где я родился, вырос и создал себя сам, где я достиг максимальных высот и рухнул с оглушительным провалом по своей же инициативе.

Я послал к херам все, чего я добился таким огромным трудом ради одного… сбежать от самого себя. Я пытался абстрагироваться полностью от мыслей… и даже попыток вспоминать… но неустанно, каждодневно я думал, прокручивал, ловя себя на том, что, наверное, просто сойду с ума. Но преодолевая и заставляя себя, я уверенно шел дальше, перешагивая чувства, хороня свою душу, покрывая сердце час за часом толстой коркой непробиваемого льда, становясь прежним, погружаясь в новый бизнес, в новое партнерство, в новое окружение.

В Европе было все совсем по-другому, американцев здесь не любили от слова совсем, и мне было очень сложно найти нишу для вложения и инвестирования, но я сделал это, и сегодня наш первый совет директоров, где я должен представить проект, который должен был дать мне мощнейший толчок в этой стране, в этом городе. Это, возможно, был новый виток в моей жизни, которая пойдет по иному пути. Может быть, у меня появится шанс хоть что-то наладить в моей пущенной под откос жизни.

Хватит прибедняться, старик, тебе и твоим детям хватит прожить еще десять.

Когда солнце встало и озарило верхушки узких высоток стеклянных бизнес-центров, я уже несколько минут сидел и гипнотизировал четыре серебряных кольца на руле, крепче сжимая оплетку до скрипа.

Забудь…

*************************************

Первое, что меня поразило в этой стране – это огромное количество велосипедистов в сочетании совершенно невозможным найти парковочное место для авто. И вообще, я выглядел, мягко говоря, расточительно на своем внедорожнике на фоне смарт-каров и небольших седанов. Лаконичность и прагматичность, серость и обыденность… возможно именно в них я смогу раствориться.

Я сидел в небольшом и душном конференц-зале в ожидании, финально корректируя презентацию, когда в помещение вошла она… огненный кудрявый вулкан, который вчера по воле случая порвал мою рубашку.

*************************************

Вчера.

Ночной клуб. Кабинет его владельца. И я преисполненный надежд на светлое будущее.

– Ну что ж, Хайнц, я очень рад такому выгодному сотрудничеству между нами.

– Ja,

Жейк. Я тоше весьма ратый! – коверкал мой родной язык жилистый немец, волосы которого были зализаны на ровный пробор.

Коричневого цвета костюм господина Кляйна был мешковат и безвкусно подобран к синему галстуку в желтый горох. Но ботинки… я бы такие сам носил. В целом, этот человек наводил на меня большие сомнения, но выбора не было от слова совсем, поэтому мы пожали руки. Я осмотрел не слишком подходящее место для заключение деловых отношений.

– Ох. Тепе не нравица этот место? – заглянул мне в лицо Хайнц.

– Ну оно, так скажем, не слишком привычно для меня. Что это за заведение?

– Этот клюп мой невест. Я потариль, – с гордостью произнес немец, – Наслаштайся, Жейк.

– Спасибо, конечно, но я, пожалуй, пойду.

Мы еще раз схлестнулись ладонями, и я направился на выход через шумный танцевальный зал, в котором было практически не видно ничего кроме дерганного изображения неустойчивых тел. И вот уже почти доходя до выхода, я зачем-то взглянул в сторону барной стойки, на которой выплясывала молодая девушка просто невообразимой красоты.

Ее почти прозрачное платье плотно обтягивало ее горячее тело словно вторая кожа и было усыпано мириадами блестящих переливающихся огоньков. Она грациозно двигала бедрами в такт музыке и извивалась словно дикая пантера, крадущаяся за добычей. Она вскидывала своей гривой кудрей цвета молочного шоколада и закрывала глаза, лаская свое тело ладонями.

Знойная, необыкновенная, шоколадная… просто дикая пантера.

Не замечая, что уже подошел к ней вплотную, я любовался ей снизу вверх. И в какую-то секунду она просто слетела прямо в мои руки, хватаясь за мою рубашку, срывая все пуговицы на ней.

– Вибачте…

Музыка мгновенно прекращается, и к красавице подбегают ее испуганные подружки.

– Настю–юш?! – кричит блондинка.

– Ты в порядке, милая? – подхватывает шатенка и переключает свое внимание на меня ровно, как и язык на снова не понятный, – OU! Wen haben wir hier? Papa Ritter?

– Ты порвала мою рубашку!

А я не вижу никого вокруг, лишь смотрю в ее бездонные зелено-карие глаза, которые украшены густыми черными ресницами, и притягиваю ее все ближе к себе, просто не в силах остановиться.

– Я-я… я не хотела… Господи-боже, да кто ты такой?

Ее маленькие пальчики нервно хватают расстегнутые края шелковой ткани, а торцы ее ладоней мягко упираются в мою приоткрытую обнаженную грудь, и под этим прикосновением образуется огненный кратер.

Просто обжигающий вулкан, моя испепеляющая лава…

– Настенька, а ты не забыла, что у нас девичник, все-таки провожаем тебя в последний путь, – лопочет уже на понятном темненькая.

Смотрю на нее и с ужасом осознаю, что она не свободна… снова чья-то невеста… между ребер опять разрастается раздирающая плоть чесотка, и я отталкиваю от себя минутную слабость, ощущая себя грязным предателем, понимая и принимая, что не смогу, просто не смогу жить без НЕЕ.

– Спасибо, что напомнила, Наташ! – ворчит на нее кудрявая бестия, и между ними начинается небольшая перепалка, – Могла б i сказати по-нашому!