Саван для блудниц
Шрифт:
– Эти розы вам, Тамара. – Сперанский протянул ей букет, обернутый снизу гофрированной тонкой, молочного цвета бумагой, перехваченной в талии золотой тонкой лентой.
– Вы волшебник? Откуда розы? Ведь их не было, когда я вошла в комнату…
– Я не волшебник, я негодяй, который собрался похитить вас у вашего отца. Мне сорок лет, я много старше вас, но мне нравится в вас все, даже эти прозрачные капельки воды, сверкающие на кончиках ваших мокрых волос. Я ни на что не претендую, просто прошу, чтобы вы позволили мне иногда видеть вас. Можно?
Он подошел к ней и взял ее
– Он поставил чайник? – спросила Тамара, ежась от внезапного озноба (ее тело, еще недавно такое горячее, быстро остывало, а капельки воды с мокрых волос, о которых упомянул Игорь, затекая за ворот халата, струились холодными струйками вдоль спины).
– Нет, он не поставил чайник. Если вы в состоянии принять мое приглашение, то мы бы могли поужинать в ресторане. Вам стоит только сказать, и я тотчас позвоню туда и закажу столик. Даже если там все занято, нам накроют в кабинете. Ну так как?
Она покачала головой: нет, так не бывает. Такое она видела только в бразильских сериалах, но даже там подобные сцены выглядели неубедительно.
– Хорошо, тогда я пойду оденусь, а заодно посушу волосы феном… – Она взяла со стола фен, который еще недавно ремонтировал (или делал вид, что ремонтирует) ее отец, и удалилась в свою комнату, прижимая к груди букет. Но уже через минуту, опомнившись, вышла оттуда, держа розы на вытянутых руках, и произнесла извиняющимся тоном: – Пожалуйста, поставьте цветы во-он в ту большую вазу, хорошо?
Она проснулась от сильнейшей головной боли и сначала не могла понять, где и, главное, в чьей постели находится. Узкая кровать практически исключала возможность присутствия рядом кого-нибудь другого.
– Доброе утро. – В неожиданно распахнутую дверь ввалился пританцовывающий – во всем белом, спортивном – мускулистый Шубин, который выглядел так, словно, на ходу делая зарядку и бегая по квартире, решил заглянуть к Юле, чтобы понять, спит она или только притворяется.
– Господи, Игорь, как же ты меня напугал, – прошептала пристыженная своими фантазиями Юля: она на какое-то мгновение приняла малознакомую ей спаленку Игоря (в которой еще ни разу не ночевала, поскольку они до этого обычно спали вместе с Игорем на его широком диване в гостиной) за жилище Сергея Зверева! Размечталась! Он исчез из ее жизни так же неожиданно, как появился…
– А где бы ты хотела проснуться? В апартаментах Белотеловой? Ты вообще-то
И она сразу все вспомнила. Шубин рассказал ей о том, что видел собственными глазами в ванной Белотеловой.
– Она заплатила, а потому мы должны работать, – как ни в чем не бывало ответила Юля, выбираясь из вороха простыней и подушек, и, смущаясь, натянула на голое тело мужскую рубашку – первое, что попалось ей на глаза. – Горячая вода есть?
Шубин, истомившись перед дверью ванной, разговаривал с ней сквозь шум воды:
– Ты одна теперь никуда не сунешь нос, понятно? Ты же не дура и должна понимать, насколько все это опасно. Сейчас же поедем к Сазонову или Корнилову, к кому хочешь…
– К Сазонову. – Юля, неожиданно и резко открыв дверь, чуть не прибила Шубина и, проскользнув, завернутая в банное полотенце, обратно в спальню, заговорила уже оттуда: – У Корнилова и так забот полон рот – он же занимается сейчас убийством мальчика и самоубийством девочки, они с Крымовым вроде в паре работают… Надо вплотную заняться риэлторской фирмой, торгующей квартирами, разыскать агента Сашу. – Она появилась на пороге спальни одетая и без тени тяжкого похмелья, рвущаяся в бой. – Может, кофе?..
Обругав несчастного Шубина за пустой холодильник и выставленную на подоконнике батарею опустевших жестяных банок из-под кофе и чая, Юля дала увезти себя в кондитерскую, расположенную возле их агентства, где они позавтракали приторными ореховыми рулетами с кофе, завершив это пиршество купленными по дороге бананами.
Щукина встретила их издевательской улыбочкой, пожелала им удачи в интимной жизни и поприветствовала губной трелью – на манер индейского клича. Она совсем сошла с ума, эта выпавшая из всяких норм поведения, счастливая до одури Щукина. Так бы, во всяком случае, охарактеризовала ее поведение Земцова.
– Надя, что там у Крымова? – спросил, не обращая внимания на ужимки и кривляние Щукиной, Игорь, падая в кресло и закуривая. Похоже, ему нравилось поведение Щукиной, уверенность которой в том, что Юля провела ночь в его объятиях, доставляла ему некоторое, пусть и пахнувшее самообманом и ребячеством, удовольствие.
– Я сегодня заезжала к своим девчонкам, взяла у их копии экспертиз… – посерьезнела Надя и хлопнула по столу толстым конвертом. – Я только просмотрела, не углубляясь в подробности, но здесь даже специалистом не надо быть, чтобы понять, чем занимаются наши детки в школе… Девочка была на третьем месяце беременности, вовсю курила, пила, принимала наркотики – жуть! Я вообще не представляю, что будет дальше… А ведь она из хорошей семьи… Что же тогда говорить об остальных? У нее была прорва мужиков, я в анализах не разбираюсь, но мне девчонки сказали про какие-то антигены, РАЗНЫЕ антигены… Незадолго до смерти она находилась в контакте с двумя мужчинами, а ведь ей всего-то четырнадцать лет!…