Саваоф
Шрифт:
Дверь приоткрылась, затем над крыльцом зажегся фонарь, молодая женщина вышла на улицу и остановилась в нерешительности, держа одну руку на перилах. На свету она была хорошо видна мне. Может, она специально зажгла его, чтобы, наконец, перестать прятаться? Насколько я представляю ее характер, ей это противно — прятаться. Она более склонна к действиям, чем к сидению в засаде.
Инна-младшая оказалась выше меня. Конечно, пока еще полнее. Я улыбнулась ей со своих качелей. Она никак не отреагировала.
Мне оставалось совсем немногое: выслушать,
Инна поднялась на крыльцо, обняла дочь за плечи. До меня донеслось: «...так и будет тут торчать?», Инна успокоительно погладила ее по спине. Они пошли в дом и в дверях столкнулись с Алеханом. Произошла небольшая заминка, он стал тихо оправдываться, бросая взгляды в мою сторону.
Я осталась на качелях, Алехан разбирался со своими женщинами. Опять обсуждали, какая я дура со своими жалкими тридцатью миллионами? Если тебя считают идиотом — что ни сделай, скажут, что это глупый поступок. Вот смысл совета «не метать бисер» и срочно уходить из отношений. Иногда самое важное — понять, где место для точки... Разборки на крыльце закончились, и Алехан подошел ко мне. В руках у него была бумага.
— Что будешь записывать? — криво улыбнувшись, спросил он. — Впечатления дня?
— Алехан. Я уже отговорила все положенные слова. Теперь оставь меня в покое. Займись делом.
Он презрительно хмыкнул и пошел к дому.
Я взяла ручку и написала:
«Заявление.
Я, такая-то и такая-то, хочу заявить следующее.
Пытаясь оправдаться в обвинениях по поводу халатности по отношению к своим служебным обязанностям и, в частности, за то, что я могла косвенно способствовать краже из нашей корпорации, поскольку легкомысленно отнеслась к поведению своего подчиненного Горика Кромского, я произвела некоторые действия, о результатах которых считаю своим долгом сообщить в компетентные органы...
(Ф-фу, ну и стиль!)
24 июля я посетила место, известное как «наркоманский пятачок» на Звенигородском шоссе, и там совершенно случайно познакомилась с человеком, который находился на пустыре, расположенном на месте бывшего тракторного завода «МВТП», в день убийства Елены Татарской и примерно в 18.00 видел обвиняемого в этом убийстве Горика Кромского, а также полную женщину, которая вышла из машины обвиняемого и пошла к машине «Жигули», спрятанной в кустах. Свидетель (я знаю, что он носит имя Виталий и имеет автомобиль «Волк-350», государственный регистрационный номер 324-789654-874 ВПЕ-МО-2) говорит также, что эта женщина взяла из машины «Жигули» красный пакет с веревкой, который на его глазах надорвала и выбросила. Судя по показаниям этого человека, женщина протянула веревку обвиняемому, а затем забрала ее и уехала. Обвиняемый же остался на пустыре и еще находился там некоторое время, поскольку принял сильную дозу наркотиков.
Стремясь выяснить правду,
Прошу вас определить, кем и когда был куплен этот пакет, а также кому он мог принадлежать все последнее время, и приобщить данные факты к делу об убийстве Елены Татарской.
Пакет прилагается.
Мои слова о поисках на пустыре и разговоре с Виталием, состоявшемся 24 июля, могут подтвердить: человек, которого на «пятачке» называют дилером по имени Корда, а также следователь управления экономической полиции Сергей Гергиев.
Такая-то, такая-то».
Стало прохладно. Просить моих новых родственников принести жакет я не рискнула и, чтобы отвлечься, включила любимый сто двадцать третий телевизионный канал в своей записной книжке. Как давно я его не смотрела... Господи, когда начнется нормальная жизнь?..
Пока я наблюдала в прямом эфире разговор двух людей о бродячих биополях (значит, не только мне они не давали покоя), за калиткой замигал огонек почтовой службы. Веселый парень слез с мотоцикла и помахал рукой. Я выключила записную книжку.
На крыльцо вышел Алехан. Он тревожно вглядывался в мотоцикл у калитки.
— Это кто?
— Это ко мне.
— Ты уже здесь назначаешь свидания?
— Перевел?
— Да.
— Тащи компьютер.
Он подошел ко мне. Сел рядом.
— Вот он. Я сделал все, как ты сказала.
— Входи снова.
Он послушно нажал на светлый квадратик.
— Что ты хочешь сделать?
— Поставить пароль. А то вы ушлые ребята.
— Где пакет?
— В машине. — Я на секунду задумалась, какой пароль ввести. Застучала по клавиатуре. Невидимые 001 000111 001100 0011 текли вместе с воздушными потоками над нашими головами.
— Ветер поднимается! — Алехан задрал голову. — Гроза, что ли, будет?
— Вы сегодня летите?
— Нет.
— Понятно... Все-таки поторопитесь.
Я последний раз нажала на «ввод». Потом перевела сто тысяч себе на карточку и проверила результаты лотереи «Медицина — для всех». Там, как обычно, не стихало восторженное ликование: «Сегодня лечение выиграли шестьдесят человек! Ниже приводятся...», ну и так далее. Сволочи! Шестьдесят человек получили лечение! Да сегодня заразилось шестьдесят тысяч!
— Эй! — крикнул парень за калиткой.
— Иду-иду!
Мы с Алеханом пошли к машине, я отдала ему пакет в пластиковой прозрачной упаковке, а парню на мотоцикле торжественно вручила стерильную коробку для медицинских анализов и заявление, написанное на мятом листке бумаги.
Он удивленно взглянул на бумагу, но ничего не сказал.
А я сказала.
Я сказала: «Прощай, Алехан. Счастливо!»
Меня разбудил звонок в дверь. Я еле разлепила веки: яркое солнце заливало комнату, фикус на балконе шелестел своей пластмассовой листвой, обещая приятный ветерок. Даже машины гудели меньше обычного.