Сайфер
Шрифт:
— Разберёмся с этим позже, — грубо сказал он, сжимая в кулаке её юбку, чтобы задрать. — Сейчас, ты мне нужна.
— Да. — Она бросилась к нему, обхватила руками и ногами. — Поторопись.
Она вписать ногтями ему в плечи, прижимаясь животом к его прессу.
Так осторожно, как только позволяло отчаяние, он развернул её и прижал к перилам. Она оглянулась на него через плечо, и длинные каштановые волосы рассыпались по спине, а рот изогнулся в озорной улыбке, которая поразила его до самого члена.
— Прямо здесь?
Рыча от нетерпения, он потратил секунду, чтобы посмотреть на свои владения.
Мысленным приказом, Азагот призвал чёрный туман с внешних краёв мира, окутав землю темнотой, чтобы оставить их на балконе в уединении.
— Мило, — пробормотала Лиллиана.
Нет, ничего милого в этом нет. В этом тумане может быть кислота или миллион плотоядных существ. Как бы то ни было, после тумана всегда оставался пепел, так что потом Азаготу придётся вызвать дождь. И они могли бы заняться любовью под ливнем.
«Она ушла от тебя. И солгала».
Да, но и он не сама добродетель, так что подавил внутренний голос, потому что в эту секунду ему было необходимо вновь соединиться с Лиллианой, восстановить хотя бы связь, если не доверие. Казалось, Лиллиана не возражала, учитывая, что притягивала его бедра к себе. Жар её ладони почти свёл с ума. Прошло столько времени. Слишком много.
Когда он скользнул ей под юбку и стянул трусики, поклялся, что они больше никогда не расстанутся.
Азагот натолкнулся пальцами на влажную и готовую плоть, от чего у него подогнулись колени.
Лиллиана извивалась в предвкушении, её стройные плечи поднимались и опускались с каждым тяжёлым вздохом. Ногтями она впилась в ногу так сильно, что стало больно. Восхитительно, греховно больно.
— Шевелись, — прошептала она.
С одной стороны, он хотел её помучить, потому что ещё злился, хотел потянуть время, наказывая удовольствием. Но логически понимал, что это не наказание. А порочная сторона просто не могла ждать.
Зарычав, он расстегнул ширинку. Лиллиана застонала, когда он прижал головку к входу в её тело. Азагот очень хотел резко толкнуться в неё, но действовал аккуратно.
Внутри Лиллианы его ребёнок, и он не хотел рисковать навредить ему или ей. Он очень медленно скользнул в её жар, а влажные стенки сдавили член в эротической ласке.
Он протянет недолго, ну и ладно. Любовь всей его жизни вернулась, и впереди у них тысячи лет, чтобы наслаждаться друг другом.
Она выдохнула его имя, когда он полностью вошёл. А когда начал двигаться, зашептала слова наслаждения.
— Я скучал, — признался он, стискивая её бёдра
Он начал быстрее и жёстче толкаться в неё, когда удовольствие начало нарастать и распространяться. Стоны Лиллианы, которая встречала каждый толчок Азагота, сводили с ума. С самого начала, они идеально подходили друг другу, и даже спустя почти год разлуки ничего не изменилось.
Первые признаки оргазма сдавили яйца и пощекотали поясницу, поэтому Азагот скользнул рукой между ног Лиллианы и нашёл комок нервов. Лиллиана вскрикнула, достигнув пика. Внутренние стены сдавили его, и Азагот зарычал в экстазе, который выходил за рамки физического. Он был и на эмоциональном и ментальном уровне. Оргазм получился
Наконец, когда страсть стихла, голод другого рода поднял голову. И его сила потрясла. Даже не раздумывая, Азагот запрокинул голову Лиллианы и впился в её горло. Она застонала в ответ на его стон от связи и вкуса нектара, который могла дать только она. Где-то на задворках разума, Азагот понимал, что нужно действовать нежнее, но прежде чем успел укротить внутреннего зверя, до сознания дотянулся другой голос.
«Отец».
Ребёнок. Твою мать. Азагот чувствовал своего ребёнка.
Он тысячи раз становился отцом, но не встречал большинство детей. И те вошли в его жизнь спустя сотни, если не тысячи лет спустя. Это первый раз, когда он чувствовал младенца. Это первый ребёнок от любимой женщины.
И это для него всё.
Туман рассмеялся, и небо стало ярко-голубым, потому что мир вновь стал правильным. Азагот плотнее указал их в кокон своих крыльев, скрывая ото всех.
— Азагот, — вздохнула она. — Небо. Оно ещё никогда не было таким ярким.
Насытившись убийственной дозой дофамина, он убрал клыки, зализал ранки и прижал Лиллиану к себе. Девять адских месяцев вдали от любви и более шести тысяч жутких, бесконечных часов одиночества подошли к концу.
— Лили, — протянул он, поднимая её, чтобы она прижалась спиной к его груди, так и не выходя из тела. — Я так тебя люблю.
Она положила его руку себе на живот, и сердце ёкнуло, когда в ладонь ударили.
— И я тебя люблю.
Им нужно поговорить. О многом. Но прямо сейчас он собирался насладиться даром, который ему преподнесли. Его парой. И ребёнком.
Глава 8
Его ноутбук.
Его малыш.
Когда Сайфер схватил ноутбук с ледяного пьедестала, не думал, что хоть когда-то в жизни был чему-то так рад.
— Лучше бы вам, придуркам, хорошо было с ним обращаться. — Он провёл рукой по гладкому защитному футляру. — Царапина! Ублюдки, — пробормотал он.
— Оставьте нас, — сказала Лира придуркам демонам, которые открыли комнату с конфискованной добычей Баэля. — Здесь я сама могу справиться.
Демоны, которые выглядели и пахли как опухшие человеческие трупы, завёрнутые в мешковину, пошаркали по ледяному полу и меховым коврам к двери.
Прежде Сайфер мало видел замок Баэля, но теперь казалось, что всё было сделано либо изо льда, либо из костей, либо из меха, и ничего не таяло… даже горящие камины изо льда. И дверь, через которую они вошли, была сделана изо льда угольного цвета. По словам Лиры, Баэль скучал по экстравагантным хрустальным дворцам на Небесах, поэтому создал точную копию своего бывшего дома из зачарованного льда, который мог выдержать сильный жар от вулкана и рва, заполненного лавой. Сайфер сомневался, что замок был точной копией, особенно учитывая сцены пыток, вырезанные на стенах невероятно талантливым художником. Все было так… графично. Баэль просто больной, извращённый ублюдок, как ангел с нимбом что ли?