Сборник эссе
Шрифт:
— Да курите, конечно, голубчик. — разрешил я, подталкивая к пациенту пепельницу.
— Я ведь понимаю, что сам виноват. — признал юноша. — Не могу я уживаться с людьми. Но, с другой стороны — а проблема ли это? Двадцать первый век на дворе. Все эти социальные связи не так уж нужны, если деньги есть и потенциал развития. Я нормально зарабатываю веб-дизайном. Чувствую себя самодостаточным, имею много идей на будущее, когда кризис закончится. Зачем мне сейчас разменивать свою уникальность, во имя чего?
— А кто вам сказал, голубчик, что вы уникальны? — удивился я.
— Каждый человек по-своему уникален, так ведь?
На этом месте я решил, что достаточно, и достал из ящика стола складной посох.
Пока помощница секретаря Алина Зайцева дотаптывала каблучками мерзкую тварь и перевязывала шокированного юношу, я закурил одну из его сигарет и задумался.
…Всем просвещенным людям известно: Внеземные Цивилизации хлебом не корми, дай морально опустить Человечество и сатанински поржать над ним. Несколько десятилетий назад они перешли от партизанских действий к прямому вторжению — и начали распылять над крупными мегаполисами споры Уникальной Самодостаточности.
Симптомы инфицированности ими легко определимы: нормальный человек, нося джинсы, живя в многоквартирном доме, используя компьютер с системой Виндоус или Линукс, качая новинки, фотографируя домашних любимцев и панорамы крыш, следя за футболом и в меньшей степени за Кличко — вдруг воображает себя сосудом с неповторимой эссенцией. Вместо конкретных ближних он начинает воображать вокруг каких-то обобщенных «людей», норовящих его бесценное содержимое загадить либо нагло выпить. Для терапевта это должно быть ясным сигналом.
Субстратом заболевания является естественная тоска обманутого современника по собственной судьбе. В отличие от людей предыдущих эпох, с детства предвидевших своё будущее до самой могилы — наш современник действительно понятия не имеет, что из него получится. Массовая и немассовая культуры в один голос вещают ему о том, что да, он таит в себе бездны и заслуживает большего. Между тем он заканчивает школу, поступает в институт или техникум, оказывается в конторе или за баранкой — а Заслуженное Большее всё не наступает. В итоге, инфицировавшись личинкой самодостаточности, он с облегчением начинает считать себя бесценным априори. От реального положения дел он отгораживается какой-нибудь вечно задумываемой гениальной книгой. Или, в худшем случае, уникальным списком своих киношных и музыкальных предпочтений.
Это живущая в больном личинка самодостаточности потребляет всю его жизненную силу, одновременно отравляя сознание-носитель продуктами своего пищеварения — уникаловыми массами. Когда уровень их доходит до критической отметки — личинка вырастает и превращается в Уникальную Самодостаточную Личность (сокращенно Усамодос), выедая прежнее существо изнутри.
С этой поры начинается стадия окукливания. Усамодос теряет интерес к миру, даже в далеких странах фотографируя не пирамиды, а уникального себя на их фоне. Не способный выдержать рядом ближних, он отчего-то считает, что с лёгкостью выдержит их отсутствие. Но самодостаточность быстро приводит к тому, что он сам себя достаёт (в этом, собственно, и смысл определения). Некоторое время ему еще удается спасаться за счет т. н. хобби, в которые он окунается с каким-то фрейдистским остервенением. Затем с ним происходит то, что он воспринимает как Личностный Кризис (паразитология называет это "выходом личинки"): усамодос с размаху бьется о реальный мир, в котором он оказывается никому не нужен. Обычно эта стадия совпадает с попыткой реализовать какой-нибудь уникальный проект, оказывающийся на поверку непонятно чем.
Иногда после этого от человека кое-что остается. Это кое-что, как правило, становится безнадежным адептом какой-нибудь религиозно-бытовой
Но Космос не хочет такого исхода. Учение Гармонии еще раз напоминает: человек — это не то, что он о себе думает. Это также не то, что он намерен сделать в будущем. Это лишь то, что он совершает в настоящем. И до тех пор, покуда он чего-нибудь настоящее, наконец, не родит — он никто.
Против чебольшевизма
— Про гордыню у людей вы хорошо написали. — похвалил Истинного Учителя Истины (то есть меня) моложавый интервьюер в стильном каре. — 90 % людей ноет и видит себя чем-то большим. Они воображают жизнь тех, кто богаче и талантливее, в виде какого-то сплошного курорта с малолетками. Они не видят той громадной ответственности, того труда, который приняла на себя элита. А ведь мы сейчас все в одной лодке. Мне кажется, это наша гражданская обязанность — объяснить людям, что богатые вовсе не те, за что они их принимают. Что сейчас главная фишка у элиты — духовность. И пусть эти корявые люди в дешевых джинсах перестанут завидовать. Пусть просто помогут нам вытянуть нашу несчастную общую страну.
— Напомните, голубчик, откуда вы? — попросил я.
— Я замредактора русского издания Pussycat.
– напомнил гость. — Кстати, я тоже писатель. Может быть, вы видели книгу "1935, русские на Марсе"? Это альтернативная фантастика. Идея в том, что это мы живём в неправильной реальности. А в правильной не было никакого октябрьского переворота, и Россия выиграла мировую войну, ввела конституцию — и цивилизованно развившаяся Империя отправила в космос поручика Космической гвардии князя Голицына…
Нашаривая под столом посох, которым я привык прекращать подобные интервью, я невольно залюбовался. Такие чистые примеры чебольшевизма встречаются нечасто.
Тут необходимо пояснение. Термин «Чебольшевизм», родившийся в шкодливых недрах проф. Инъязова, происходит от корейских корпораций чеболей и русского большевизма. От последнего чебольшевизм взял яростную убежденность адептов в своем идеале, а от первых — собственно идеал. Суть чебольшевизма как концепции состоит в том, что общественная гармония уже наступила, просто это еще не все поняли. Между тем, все уже заняли места, которых достойны, и только непроходимая гордыня шудр мешает всеобщему осознанию этого факта.
Чебольшевиками, как правило, становятся люди, пишущие и снимающие что-либо на деньги пост-советских чеболей. Насосавшись блатных средств, они остро ощущают гармонию мира — и начинают наводить в колонках и на экранах общественный фэн-шуй, объясняя читателям, как тяжело работают миллиардеры в перерывах между моделями, сами модели в перерывах между миллиардерами и, наконец, Пётр Листерман в перерывах между миллиардерами и моделями.
Когда чебольшевики берутся изображать заоконную реальность художественными средствами (обычно это случается под Новый Год) — у них почему-то раз за разом получается фэнтезийное средневековье для девочек. Канализации в их книгах и фильмах восторженно чистит усредненный кряжистый «народ», явно сидящий на седативах; Родину защищают рыцари, чья отмороженная отвага заставляет подозревать, что они сохраняются перед каждой схваткой; сюжет двигают юные девушки без особых занятий (нередко "журналистки"), у которых в их нежные годы неизвестно откуда куча связей и желтые спортивные авто. Руководят же всем этим корректные князья чуть за сорок, умеющие либо тяжко думать, либо вздымать чаши. Я специально сгонял секретаря Кудрявцева за подборкой чебольшевистской развлекательной литературы и кино: князья и президенты в их фэнтези только тяжко думают и вздымают чаши. За другими занятиями их не застать.