Шрифт:
Джеймс Роллинс
Отмычка
Ее пробудило ощущение ножа у горла.
Или так ей показалось.
Сейхан полностью пришла в себя, но глаза открывать не спешила, притворяясь спящей, чувствуя что-то острое, врезающееся в шею. Инстинкт подсказывал ей не двигаться. Пока еще рано. Осторожно, полагаясь лишь на свои чувства, проверилась - ни единого шелеста, ни дуновения воздуха по обнаженной коже, ни запаха чужого тела или дыхания. Лишь легкий запах роз и дезинфектора.
Никого?
Испытывая все тоже резкое давление
Она расслышала приглушенные голоса проходящих по коридору, говорили по-французски, что полностью соответствовало декору и обстановке комнаты.
Гостиничный номер, пришла догадка.
Дорогой, изысканный, не по ее карману.
Выждав еще некоторое время, она окончательно убедилась, что находится в одиночестве.
Ее юные годы, того полудикого уличного существа, прошли в трущобах Бангкока и на задворках Пномпеня. Тогда то она и освоила элементарные навыки своей будущей профессии. Выживание на улицах требует бдительности, хитрости и жестокости. Когда первые работодатели нашли и наняли ее, трансформация в наемного убийцу оказалась для нее весьма легким делом, Двенадцать лет спустя, когда она уже носила другое лицо, какая-то ее часть той, прежней, все еще сопротивлялась, оставляя ее наполовину сформировавшейся, в надежде, что этот кусок мягкой глины обретет свою новую сущность.
И кем бы она стала? Она предала своих бывших работодателей, международную преступную организацию, называемую Гильдией - это имя не было реальным, всего лишь псевдоним. Настоящее лицо и цели этой организации оставались неясными даже для своих оперативников.
После ее измены, у нее не было ни дома, ни родины, ничего, кроме тонкой связи с тайным агентством США, известным под именем Сигма. Она была завербована агенством, чтобы выяснить настоящих хозяев Гильдии, определить у кого же находятся все нити управления. У нее не было большого выбора. Она должна была уничтожить своих бывших хозяев, прежде чем они уничтожат ее саму.
Вот почему она прибыла в Париж - найти верхушку Гильдии.
Она медленно приподнялась и взглянула на свое отражение в зеркальном шкафу. Ее черные волосы были спутаны, изумруд ее глаз потускнел, зрение остро реагировало на слабый солнечный свет утра.
Накачали наркотой.
Кто-то раздел ее до лифчика и трусиков, вероятно, в поисках оружия или "хитрых" проводков, а, может быть, просто с целью припугнуть. Ее одежда - черные джинсы, серая футболка и кожаная мотоциклетная куртка - была сложена и помещена на соседнем антикварном стуле эпохи Людовика XV. На тумбочке имперского периода ее оружие, размещенное в аккуратном порядке по степени смертоносности, словно в насмешку. Ее SIG Sauer
Таким же блестящим было и новое украшение на шее.
Обруч из нержавеющей стали был закреплен плотно и низко. Крошечный зеленый светодиод горел точно на том месте, где располагается ложбинка горла, именно там острые зубчики углубились в нежную плоть.
Вот, что меня разбудило…
Она потянулась к электронному ожерелью и осторожно пробежалась кончиками пальцев по его поверхности в поисках запирающего механизма. Под правым ухом обнаружился малюсенький контактный разъем.
Замочная скважина.
А у кого ключ?
Сердце глухо колотилось в горле, каждый удар сопровождался щипком острых зубчиков. Гнев опалил ее кожу, оставляя за собой холодный ужас в спинном мозге. Она просунула палец под тугой ошейник, удушая себя, заставляя стальные шипы глубже впиваться в кожу, пока сильнейший взрыв боли не скрутил тело, пробрало аж до костей.
Она рухнула на кровать, пронзенная болью, спину выгнуло, грудь сдавило так, что даже не было возможности закричать.
Затем тьма…И НИЧЕГО…
Облегчение наступило, когда она упала, но это ощущение было недолгим.
Она снова пришла в себя, во рту ощущался привкус крови от прокушенного языка. замутненный взгляд на каминные часы показал, что прошло лишь мгновение.
Перевернувшись вставая, все еще дрожа от пережитого потрясения, спустила ноги с кровати. Благоразумно держа руки подальше от шеи, прошла к окну, чтобы попытаться определить свое местоположение. Слегка сместившись в сторону, чтобы оставаться в тени, она пристально посмотрела вниз, на площадь, в центре которой возвышалась массивная бронзовая колонна со статуей Наполеона на вершине. Ряд одинаковых элегантных зданий, окружающих площадь, с арками на первом этаже и высокими окнами второго этажа, разделенных декоративными колоннами и пилястрами.
Я по-прежнему в Париже…
Она отступила от окна. По сути, она совершенно точно определилась со своим местонахождением, потому как пересекала эту самую площадь в зыбком мареве рассвета, когда город только-только пробуждался. Площадь внизу была Вандомской площадью, известной своими роскошными ювелирными и модными бутиками. Возвышающаяся в центре бронзовая Вандомская Колонна была достопримечательностью Парижа, отлита она была из двенадцати сотен русских и австрийских пушкек, собранных Наполеоном на памятных полях сражений. По всей ее поверхности поднималась непрерывная череда барельефов с изображением сцен из различных наполеоновских войн.
Она повернулась и исследовала взглядом пышное убранство комнаты, драпированной шелком с вышитыми золотыми листьями.
И я, должно быть, в "Рице". …Она пришла ранним утром в отель "Риц" на встречу с историком, связанным с Гильдией. Что-то важное происходило в недрах организации, заставившее ее активировать все свои контакты. Она знала, что именно такие периоды нестабильности, когда запертые двери на мгновение приоткрыты и защитные меры ослаблены, являлись прекрасным моментом, чтобы можно было бы что-нибудь себе урвать. Таким образом она могла достичь многого, продвинуться дальше, но и риск разоблачения был слишком велик.