Сборник поэзии 5
Шрифт:
2001
Видел я, как, сплетаясь, бегут арабески По стенам усыпальницы древнего хана, И как бьются оркестра внезапные всплески У подножия плоской пещеры органа;
Как в высоты безмерные храмовой фрески Сотни душ воскуряются благоуханно; Как выходит артист в электрическом блеске И овации к рампе летят ураганно.
Постигая художества зреньем и слухом, Я в уме их затем перебрал, подытожил И решил, что поэты отстали от века: Постигается стих непосредственно духом, Ну а дух-то в наш век ослабел, обезножел,
2001
Андрей Добрынин Кино про мерзостных вампиров Мне не показывайте впредь. Из жизни фавнов и сатиров Мне фильмы нравится смотреть.
Они не прячутся под землю, Не рыкают и кровь не пьют, А где придется сладко дремлют, В резной тени найдя приют.
Листва текучая березы На их тела бросает крап И соблазнительные грезы Ниспосылает им Приап.
Тот жар, который в жилах бродит, Который в них Приап зажег, Их безошибочно приводит На некий тайный бережок.
И у подножья медных сосен, Вечерним светом облита, На терракотовом откосе Мелькнет пастушек нагота.
Испуг, погоню и в неравной Борьбе ослабшую красу Все эпизоды жизни фавна Я в сердце бережно несу.
И я, как в этом странном фильме, Леса облазил от и до И наконец на старом ильме Дриады высмотрел гнездо.
Напрасно вы меня искали В гнезде дриады наверху, Как мальчиком на сеновале, Я в птичьем нежился пуху.
И я, как мальчиком, бывало, Мечтой наполнил ход часов, Хоть жизнь людей ко мне взывала, Смущая тишину лесов.
Ну что, краснея от натуги, Ревете вы "Андрей, Андрей"? Мне хорошо в гнезде подруги, А вы подите прочь скорей.
2001
Андрей Добрынин
В часы, когда небо набрякло угрюмым свинцом И клочья теряет, над щеткой антенн волочась, Бреду я Тверской с перекошенным, жутким лицом, Как будто мне вставили нечто в казенную часть.
Еще накануне вкушал я покой и комфорт, Менял секретарш, в дорогих ресторанах кутил, Но тут из Кремля незаметно подкрался дефолт И по лбу меня суковатой дубиной хватил.
Любой содрогнется, увидев мой мертвенный взгляд И слюни, текущие на заграничный пиджак, И кажется мне, что вокруг Каракумы лежат, Где жертвы дефолта белеет иссохший костяк.
И вот по Тверской совершаю я траурный марш, В упорном молчанье тараня людей круговерть, Ведь жизнь без шофера, охранников и секретарш На самом-то деле - прешедшая заживо смерть.
Вчера я бы мог заместителя вызвать к себе И долго, чаек попивая, глумиться над ним, И вот сиротливо бреду в человечьей гурьбе, Пугая прохожих расхристанным видом своим.
Украл у меня подчиненных коварный дефолт И сделал обычным ничтожеством с тощей мошной. Теперь не румян я, как прежде, а гнилостно-желт, Ведь мертвое время раскинулось передо мной.
Неужто вы, люди, не слышите траурных труб И плакальщиц хору ужели не внемлете вы?
2001
Андрей Добрынин
Стоит в степи скотомогильник, Но если влезешь на него, То и тогда в степном раздолье Не обнаружишь ничего.
Прохожие здесь крайне редки, И им, конечно, невдомек, Что смертоносную бациллу Скрывает этот бугорок.
Когда-то дохлую скотину Сюда складировал колхоз, А после в яму сыпал известь, Лил керосин и купорос.
А уцелевшую бациллу Сырой засыпали землей. Но вы не путайте бациллу С какой-нибудь трусливой тлей.
Бацилла стискивала зубы, Как в замке Иф Эдмон Дантес, И знала, что увидит снова Лазурный свод родных небес.
И понял я ее страданья, Ее тоску, и боль, и злость, И потому мне всю неделю Ни днем, ни ночью не спалось.
Бацилла ведь не выбирала Свою судьбу, размер и стать, А то бы розовым фламинго Она бы пожелала стать.
И прежде чем свои упреки Бросать в лицо сурово ей, Взгляните, сколько расплодилось Так называемых людей.
Отсюда духота, и склоки, И загрязнение среды, И лишь вмешательство бациллы Прореживает их ряды.
Хоть жадно жрет себе подобных Венец природы - человек, Но он в порядке, а бацилла В могиле коротает век.
Андрей Добрынин
Однако Бог распорядился, Чтоб наступило время "Ч", И вот я на скотомогильник Пришел с лопатой на плече.
Да, я спасу тебя, бацилла, Ведь я по жизни милосерд. Дам молочка тебе сначала, А после посажу в конверт.
Лети в Америку, бацилла Хоть с ней мы нынче и дружны, Но не всегда же на Россию Все шишки сыпаться должны.
2001
Андрей Добрынин
Стих мой напоминает робота, Устаревшего робота с пятнами ржавчины, Допотопные схемы его - на лампах, И его медлительность просто бесит.
Если я посылаю его куда-то, Он идет, погромыхивая и лязгая, Высоко, как ездок на велосипеде, Поднимая разболтанные колени.
Стопу припечатывает к земле он Плотно, словно давя таракана, И на мгновение замирает, Как будто ждет тараканьей смерти.
И вновь затем начинает движение, Такое неуклюже-размеренное, Что всем прохожим, то есть читателям, Тоску и зевоту оно внушает.
Но иногда затрещит в нем что-то, Где-то искра пробьет изоляцию, И сила тока меняется в контуре, И напряжение буйно скачет.
Тогда он подергивается в судорогах И, как медведь, начинает приплясывать, И громыхает - словно хохочет, Веселью грубому предаваясь.
Свое веселье однообразное Он дополняет резкими звуками Так же размеренно и монотонно Кричит тукан, бразильская птица.
Все это выглядит крайне нелепо, Внушая уныние и брезгливость Всякому зрителю, то есть читателю, Но, к счастью, длится это недолго.