Сборник рассказов
Шрифт:
– Все-таки надо отдать вам должное, по крайней мере об этом вы позаботились. Я не хочу быть несправедливой к вам, хотя вы сами должны признать, что причинили нам много беспокойства, и при этом в значительной мере зря. Сколько же вы взяли?
– Видите ли… я… мне подумалось что… что…
– Что же?
– Что… в общем, при данных обстоятельствах… ведь нас так много, знаете ли, и… и потом…
– Что это вы так мямлите? Ну-ка, посмотрите на меня!.. Да ведь вы никаких денег не взяли!
– Понимаете, в банке сказали…
–
– Да нет же, все очень просто: при мне не было аккредитива.
– Не было аккредитива?
– Не было аккредитива.
– Не передразнивайте меня, пожалуйста. Где же он был?
– На почте.
– Это еще почему?
– Я забыл его там на столе.
– Ну, знаете ли, разных я видела агентов по обслуживанию туристов, но такого…
– Я старался как мог.
– В самом деле, бедняжка, вы старались как могли, и я не права, что набросилась на вас, ведь вы целый день хлопотали, чуть с ног не сбились, а мы тут прохлаждались, да еще и недовольны, вместо того чтобы спасибо сказать за ваши труды. Все устроится отлично. Мы с таким же успехом можем уехать завтра утром поездом в семь тридцать. Билеты вы купили?
– Купил – и очень удачно. Во второй класс.
– Очень хорошо сделали. Все ездят вторым классом, и нам тоже не грех сэкономить на этой разорительной надбавке. Сколько, вы сказали, они стоят?
– Двадцать два доллара штука, транзитные билеты до Байрейта.
– Ну? А мне казалось, что транзитные билеты невозможно купить нигде, кроме Лондона и Парижа.
– Кому невозможно, а кому и возможно. Я, например, из тех, кто может.
– Цена, по-моему, довольно высока.
– Наоборот, комиссионер еще отказался от наценки.
– Комиссионер?
– Да, я их купил в табачной лавке.
– Хорошо, что вы мне напомнили! Завтра надо подняться очень рано, на сборы времени не будет. Так что возьмите свой зонт, калоши, сигары… Что случилось?
– Черт! Я забыл сигары в банке.
– Подумать только! Ну а зонт?
– С зонтом-то я сейчас все устрою. Это дело минутное.
– Какое дело?
– Да нет, чепуха; это я мигом…
– Но где же все-таки ваш зонт?
– Ерунда, в двух шагах, это не займет и….
– Да где же он?
– Я, кажется, забыл его в табачной лавке, во всяком случае, я…
– Ну-ка, выньте ноги из-под стула. Ну вот, так я и знала! А калоши где?
– Калоши… они…
– Где ваши калоши?
– Эти дни такая сушь стоит… все говорят, что теперь дождя но…
– Где ваши калоши?
– Я… видите ли… дело обстояло так: сначала офицер сказал…
– Какой офицер?
– В полиции; но мэр, он…
– Какой мэр?
– Мэр города Женевы… но я сказал…
– Погодите, что с вами случилось?
– Со мной? Ничего.
– Да где остаться?
– Понимаете ли… собственно говоря…
– Где же вы все-таки были? Где вы могли задержаться до половины одиннадцатого ночи?
– Д-да, видите ли, после того как я потерял аккредитив, я…
– Напрасно вы заговариваете мне зубы. Отвечайте на вопрос коротко и ясно: где ваши калоши?
– Они… они в тюрьме.
Я попробовал было заискивающе улыбнуться, но улыбка моя окаменела на полпути. Обстановка была явно неподходящая. В том, что человек провел часок-другой в тюрьме, члены нашей экспедиции не видели ничего смешного. Да и я, по правде говоря, тоже.
Пришлось мне им все объяснить. Ну и тут, понятно, выяснилось, что мы не можем ехать завтра утренним поездом, – ведь тогда я не успею вызволить аккредитив. Кажется, нам оставалось только разойтись в самом что ни на есть невеселом и недружелюбном расположении духа, но в последний миг мне повезло. Заговорили о чемоданах, и я получил возможность заявить, что с чемоданами-то я все устроил.
– Вот видите, какой вы, оказывается, заботливый, старательный и догадливый! Просто стыд, что мы к вам так придираемся. Ни слова больше об этом! Вы превосходно со всем справились, и я раскаиваюсь, что проявила такую неблагодарность.
Похвала ранила острее попреков. Мне стало сильно не по себе, потому что это дело с чемоданами не внушало мне особой уверенности. Было в нем какое-то слабое место, но какое именно, я вспомнить не мог, а затевать теперь лишние разговоры не хотелось, ибо час был поздний и неприятностей и без того хватало.
Утром в гостинице, конечно, устроили концерт, когда выяснилось, что мы не едем утренним поездом. Но мне было некогда, я выслушал только несколько вступительных аккордов увертюры и пустился в путь за аккредитивом.
Мне подумалось, что сейчас самое время поинтересоваться еще раз насчет чемоданов и, если понадобится, внести поправки, а я подозревал, что поправки понадобятся. Я опоздал. Служащий сказал, что еще вчера вечером отправил наши чемоданы пароходом в Цюрих. Я недоумевал, как он мог это сделать, прежде чем мы предъявили ему проездные билеты.
– В Швейцарии это необязательно, – объяснил он. – Вы платите и отправляете свои чемоданы куда вам вздумается. Все перевозится за плату, кроме ручного багажа.
– Ну а сколько вы заплатили за наши чемоданы?
– Сто сорок франков.
– Двадцать восемь долларов. Да, что-то в этом деле с чемоданами не так.
Потом я встретил швейцара из нашей гостиницы. Он сказал:
– Вы плохо спали сегодня ночью? У вас изможденный вид. Может быть, вы хотели бы напять агента? Вчера вечером вернулся один, он свободен ближайшие пять дней. Фамилия – Луди. Мы его рекомендуем… то есть Гранд-отель Бо-Риваж рекомендует его своим постояльцам.