Шрифт:
***
Внимаю миг: последнее мгновенье,
Уже готовясь к мукам на года,
Прекрасный день – ночное сновидение,
Мы повстречались неспроста.
Застыл без спешки… вот утеха,
Те вспоминать прожжённые года,
В них я и вы, тогда не к спеху,
Мне сердце подстрекало извещать.
Набравшись духу сделать глупость,
Не предвещая нынешний исход,
Я приземлился, только в небо…
Наш незаконченный полёт.
С тех пор не в поисках
Не сердце, не жалея ног,
Мой курс держался строго на строг,
Чужих я обтрескался берегов.
Огонь любви в вас не заметя,
И осознав, что ничего не светит:
Мой должен утопиться в миг пилот,
Какой сумбур, продолжился полёт.
Души не чая продолжать,
На отклик – отклик вам давать,
Поставил цель: ваше благополучие,
Докучлив слишком был ли я?
Оправдывался: жизнь такова!
Извечно глуп… те очень остроумны,
Уколы в душу и в глаза,
Когда очередная встреча,
Не превращалась в чудеса.
Мой миг дописанных желаний,
Вам излагать коих не смел…
Остерегал, бывало, осторожно,
Пока в моменте вами млел.
Спустя сто строк – на выход срок,
Мой полюбившийся покинуть плен…
Совсем сейчас до жути мне далёк,
Тот принимать свободы аллерген!
Боясь остаться в участи любви,
Покинув вас: не вольно понужденный,
Я возвращаюсь на тропу борьбы,
Отравленный нечеловеческой любовью.
И вот, спускаясь с облаков мечтаний,
После груды чарующих воспоминаний,
Предстали вы – пригожая особа,
Столетий прошлых натаскав манер,
Ваш мне чарующий образ,
В душе не гаснувшим огнём горел.
Застыл, увидел будто красоту миров,
Сердечный зов – не затухающих костров.
Вновь млел: на бале только я и вы,
Моментом этим дорожил,
Желая что-нибудь сказать, внимал:
Мы молча больше сможем там сказать,
Не в сказке был, хоть чуда полон зал,
Осознавал: навеки вас терял…
***
Три очень редких совпадения:
Ты,
Я,
Хороший день весны.
На улице, что не усыпана цветами:
Судьбой мой путь нарушил из глубин,
Тот путник, повернувший курс на запад.
Я – калека колеи препятствий,
Совсем не зная слова «нет»,
Побрёл за тем, кто называет солнце пальмой,
За тем, кому отныне пламенный привет.
И вот, уставший мнимым приключением,
По правилам судьбы, решив исполнить долг,
Я возвращаюсь на тропу желания,
Туда, где начинал свой ход.
Минута-две
Как бьется сердце, видя лишь тебя одну,
В момент забилось вновь чертовски-зверски,
Я мысленно тебя здесь жду.
Твой силуэт с полуденных часов,
Запомнив, мозг воспроизвёл успешно,
И гордый шаг – чарующий небрежность,
Вновь безутешно за тобой бегу.
Догнать, сказать б о счастье встречи,
Мне многое хотелось обсудить…
Но я, ослушавшись веления сердца,
В который раз решил себя травить.
Лишь замечтался на секунду,
Мой ордер в беспокойный розыск душ,
Я вынужден вкусить всю горечь правды,
У нас, увы, но разный путь…
***
И упав глубоко ниже бездны тоски,
Вспоминаю моменты я мнимо.
От сырой суеты стен погрязших во лжи,
Я не первый, кто здесь растерял все исходы…
Полетав в небесах, ощутил вкус свободы,
И дотронулся чуть ли не в высь…
Облака растворились из-под ног всё уходит,
Прямиком без тебя снова вниз!
Наобум мой чертёж всевозможных исходов,
Я бы сдаться давно уже рад,
Только клятвой во мне твоя вера восходит,
Заставляя по новой взлетать!
***
Потрескалась ваза с годами,
Стол деревянный, даривший усадьбе момент,
Коричневый тон – дерево, мраморный бюст твоей одичавшей печали,
Мне величали, что слишком отчаян – любви мне не будет в ответ.
Пыльное облако: лучиками солнца,
Пластинки под звон обуяет тех дивных улыбок простой.
Раскопаю сердечный, нагретый совсем не небесной –
земною тобою мой зной.
Ячейка стихов, пыльных основ вековой устой,
Ветра поток получивший толчок под моим руководством,
Смоет, очистит, ещё один шанс получая…
С годами утихло во мне восклицание,
Не бьется как раньше моя нелюбовь,
Но ради тебя, как и прежде – на что я только не готов?
***
Я лиц чужих не распознаю во мгле,
Средь серых джунглей в каменной тюрьме,
И слякоть отмывает пустоту,
Октябрьскую безутешную тоску.
Повесим в небо раскалённый жгут,
Не чаяли спасителя в нём путь,
Но бьет по сердцу сильно до крови,
Именем твоим его однажды нарекли.
Но раны, даренные тем жгутом,
Ты потушила мысленным путём,
И рад свет твой во тьме видать,
Сколь не был он отправлен ослеплять.