Сборник. Верберы
Шрифт:
Смущением и злостью.
Я тряхнула головой. Вначале самое важное. По крайней мере, для меня.
– Во мне проснулась ипостась нэнги… – начала я издалека. Феликс кивнул, все больше хмурясь.
– Ты это видел, еще когда мы встречались за стеной, в лесу? Ты понял это, верно же? Ты ведь мне на это там намекал… Всеми этими недомолвками и загадочными фразочками…
– Догадывался… Намекал…
– Ты знал про то, как действуют ОПО. И про то, что они следят за каждым оборотнем, и нэнги тоже? Даже если те не знают,
– Да. Знал.
– Почему ты не предупредил меня? Ты понимаешь, что я пережила?! Ты хоть можешь себе представить, что переживает мать, когда думает, что больше не увидит своего ребенка?!
Я закричала, подскочила к Феликсу и схватила его за грудки. Тонкая футболка вербера натянулась и рельеф его мышц проступил еще сильнее.
– Ты… Ты… ты!
Я не знала, как выразить то, что сейчас чувствовала.
– Как ты мог не предупредить меня??
Феликс выдохнул, лицо его посерело, а глаза словно потухли. Будто внутри их, и впрямь, недавно горели лампочки. А вот теперь выключились.
– Аленушка… – от его ласкового, с надрывом, с песком голоса у меня мурашки побежали по спине и внутри что-то сжалось тугой пружиной. Опять. Опять. – Я не думал, что так получится. Я не был уверен… Я и представить не мог…
– Уходи! – закричала я и слезы обиды хлынули из глаз. – Я не могу сейчас тебя видеть! Это напоминает мне о том…
Я захлебнулась словами, замолкла, вытирая ладонью влагу со щек.
Феликс всплеснул руками. Тихо зарычал. Я отпустила его, и вербер медленно двинулся к калитке. Шаг за шагом. Словно ждал, что я окликну его.
Я боролась с собой, с противоречивыми эмоциями.
Почему он не подумал, не предупредил, не рассказал мне все начистоту? И одновременно все во мне кричало Феликсу: «Останься!»
Я не хотела, чтобы он ушел вот так. Сгорбленный, будто нес на плечах весь мир. Притихший, словно задумал нечто ужасное и обвиненный мной.
Зря, зря Феликс явился сегодня. Напрасно не дал мне еще пару дней. Успокоиться, примириться со всем, что случилось… По сути, он попал под горячую руку…
Шпр… Защелка калитки открылась. Вербер вышел, не оборачиваясь. Зннн… Закрылась дверь. Я осталась одна, на участке. Не зная, куда бежать. Домой, к своему Климу, предоставленному самому себе после всего, что он узнал и увидел. Или за Феликсом…
Меня словно рвали на части.
Я дернулась в сторону калитки, всем телом стремясь к верберу.
Сама не зная почему… Я почему-то ужасно не хотела отпускать его именно сегодня, сейчас, в эту минуту… Хотя сама только что требовала, чтобы Феликс ушел…
И, тем не менее, ноги сами рвались за вербером, а крылья почти расправились за спиной, чтобы догнать его в полете.
Вдруг возникло сильное желание сказать Феликсу, что я не навсегда обижена. Что я остыну, приду в себя и снова захочу его видеть…
Однако мысль о том, что Клим один дома,
Я все же выбрала сына.
В конце концов, мы живем не последний день. Феликс оговорился, что ему несколько сотен лет. Ведь ждал же он истинную пару столько времени. Неужели не подождет еще немного?
Я же не на Северный полюс уехала. Я здесь, живу рядом с его поселком. Он в любой момент может найти меня.
Я успокоюсь, все обдумаю и, может, снова позову Феликса. Или сама приеду к нему в поселок. Я ведь теперь оборотень и имею право туда явиться.
Почему-то в голове вертелась где-то послушанная фраза «Сколько судеб разбилось из-за не сказанного вовремя слова»…
Но я приняла решение, которое, уверена, приняла бы каждая мать.
Нормальная мать, во всяком случае.
Сейчас я нужна сыну…
Феликс взрослый мужчина, состоявшийся, альфа целого племени верберов. А мой Клим еще совсем мальчик. И сейчас мне важнее быть с ним. Поддержать, ответить на вопросы, помочь разобраться со страхами.
Я, прежде всего, мать и лишь потом – подруга, женщина…
Я прежде всего мать моего Клима и только потом чья-то пара…
Глава 9
Вербер весь день слонялся возле дома Алены, но она никак не возвращалась с тренировки. Альфа уже сбился со счету, сколько раз приезжал к нэнги и возвращался в племя ни с чем. Тимур и Герман засели в его доме и каждый раз встречали вопросом:
– Ну что?
Они волновались. Как друзья и как соплеменники, которым не все равно чем займется один из самых сильных верберов, один из самых перспективных вожаков.
Члены племени присмирели. Видя Феликса: взвинченного, дурного и пьяного от постоянных мыслей об Алене, они шарахались и старались не попадаться под горячую руку. Все сделали как требовал альфа. На улицах не было мелюзги и тех детей, которые еще не полностью контролировали оборот.
Никто не обнажался у всех на виду, чтобы убежать в лес и выгулять зверя. А то одежду они не хотели мять, пачкать и портить! Та еще отговорка. Нормальные люди даже в своем окружении, даже при родственниках, не то чтобы при соседях просто так одежду не скидывают.
Спрятали всякие штуки оборотней. Камеры слежения за всем, что окружает поселок, специальные усилители телепатической связи, которую можно было активировать в зверином обличье, позволявшие слышать сородичей даже в другом городе. Так спрятали, что даже острый взгляд Феликса не всегда определял куда.
Альфа весь извелся. Забыл пообедать, почти не реагировал на Тимура и Германа, которые волновались все больше и больше.
Наконец, когда он вечером в очередной раз собрался к Алене, бета взволнованно произнес: