Сборник.Том 5
Шрифт:
— За нашей встречей, безусловно, наблюдают с помощью лучей — шпионов. Это противозаконно, но они ни перед чем не остановятся.
Гааль обреченно вздохнул.
Аваким устроился в кресле поудобнее.
— Ну а мы попробуем их перехитрить. Дело в том, что этот магнитофон — с виду самый обычный — полностью экранирован от лучей — шпионов. По крайней мере, они не сразу это обнаружат.
— Значит, я могу говорить?
— Ну конечно.
— Я хочу, чтобы меня выслушал Император! —
Аваким холодно улыбнулся. Оказалось, что улыбка всё-таки умещается на его вертикальной физиономии.
— Вы — из провинции.
— Ну и что? У меня те же права, что у любого гражданина Империи! Как у вас, как у членов Комитета Общественного Спасения!
— Конечно, конечно. Я не к тому. Но вы — провинциал и недостаточно чётко представляете себе нынешнюю обстановку на Тренторе. Император не даёт аудиенций.
— А кому же тогда я могу пожаловаться на действия этого Комитета? Какова процедура апелляции?
— Нет никакой процедуры. Практически — никакой. Теоретически, вы можете обратиться к Императору, но аудиенции не получите. Нынешний Император, если вы знаете, не из династии Энтунов. Трентор сейчас находится в руках аристократических семейств, представители которых составляют Комитет Общественного Спасения. Этот этап в развитии Империи давно предсказан методами психоистории.
— Правда? — искренне удивился Гааль. — Ну, если доктор Селдон может предсказать судьбу Трентора на пятьсот лет вперёд…
— Он может предсказать и на пятнадцать тысяч лет вперёд.
— Хорошо! — Гааль вскочили заходил по комнате, размахивая руками. — Пусть хоть на двадцать тысяч! Почему же тогда он не мог предвидеть вчера, что произойдет наутро, не предупредил меня? Ах нет, простите, что я говорю…
Он сел, обхватив голову руками.
— Я понимаю, что психоистория — статистическая наука, что с её помощью нельзя предвидеть будущее отдельного человека. Но поймите, я в ужасе…
— Вы не правы, Гааль. Доктор Селдон отлично знал, что утром вас арестуют.
— То есть — как?
— Не огорчайтесь, но это так. Комитет в последнее время просто наступал нам на пятки. За всеми новыми сотрудниками устанавливалась слежка. И наши графические модели показали, что для успеха дела было бы лучше, если бы кризис наступил именно сейчас. Чтобы ускорить события и спровоцировать Комитет на активные действия, доктор Селдон и посетил вас вчера.
Гааль тяжело дышал.
— Я возмущен! Я протестую!
— Прошу вас, успокойтесь. Это было необходимо. Никаких личных мотивов здесь нет. Вы должны понять, что планы доктора Селдона, опирающиеся на фундаментальные математические исследования, учитывают разнообразные случайности с высокой степенью достоверности.
— Ну и как это выглядит в вашем любимом процентном отношении? — с горьким сарказмом поинтересовался Гааль.
— Что касается проекта — 99,5 %.
— А что касается меня?
— Мне сказано, что ваши шансы на благоприятный исход дела составляют 77,2 %.
— Так. Значит — один против пяти в том смысле, что меня казнят или посадят в тюрьму?
— Вероятность казни — не более 1 %.
— Что вы говорите?.. Только не надо меня утешать. Я отлично понимаю, что все расчёты вероятности в отношении отдельного человека всегда приблизительны! А… вы не могли бы передать доктору Селдону, чтобы он навестил меня?
— Увы, — грустно развел руками Аваким, — это невозможно. Доктор Селдон сам под арестом.
Гааль не успел закрыть рот, как дверь распахнулась, вошёл охранник, подошёл к столу, взял магнитофон, повертел его в руках и сунул в карман.
Аваким вяло запротестовал:
— Но… он мне ещё потребуется!
— Вам будет передан другой, точно такой же, уважаемый адвокат. Только без защитного поля, — холодно заметил охранник.
— В таком случае — моя беседа с подследственным закончена.
Гааль проводил Авакима полным отчаяния взглядом. Дверь закрылась. Он остался один.
Глава 6
Процесс (по крайней мере, Гааль думал, что идёт процесс, хотя происходившее мало походило на то, как он представлял себе судебное разбирательство) шел всего третий день, но Гааль уже с трудом мог вспомнить в подробностях его начало.
Лично его не слишком беспокоили вопросами. Вся тяжелая артиллерия была направлена на Селдона, который, однако, сохранял олимпийское спокойствие. Прессу и простых смертных в зал не пустили, и, видимо, кроме присутствовавших, мало кто и догадывался, что в эти дни судят Гэри Селдона. Обстановка была крайне недружелюбная.
Пятеро представителей Комитета Общественного Спасения восседали на возвышении за длинным столом. На них были алые с золотом мантии и плотно облегавшие головы блестящие шапочки — символы правосудия. В центре сидел Председатель Комитета Линь Чен. Гааль до сегодняшнего дня ни разу не видел столь знатного аристократа и восхищенно разглядывал его. За все дни процесса Чен не вымолвил ни слова. Видимо, его речь была впереди.
Судья просмотрел бумаги и продолжил допрос. Вопросы по-прежнему задавались только Селдону.