Сборник.Том 6
Шрифт:
— Но что заставило корабль вздрагивать? Он не должен был так вести себя, не правда ли?
— Нет. Это — гравилет, и у него должны отсутствовать подобные инерционные эффекты. Но эта монстриха… — Он умолк, вновь не в силах справиться с гневом.
— Ну что ты замолчал? Продолжай, Голан.
— Видимо, она подала компьютеру два взаимоисключающих приказа, и каждый настолько беспрекословный, что у компьютера не было иного выхода, кроме как попытаться выполнить их одновременно. Пытаясь сделать невозможное, он, должно быть, на какое-то мгновение не смог удержать корабль в безынерционном состоянии. По крайней мере, мне кажется, что случилось именно это. — Его лицо постепенно
97
Пелорат уставился на Тревайза, но затем, игнорируя его замечание, вернулся к тому, что его поразило раньше:
— Каким образом Фаллом могла попросить что-то взаимоисключающее?
— Ну… Она сказала, что хочет, чтобы корабль летел к Солярии.
— Да, конечно, она должна была это сказать.
— Но что она подразумевала под Солярией? Она не могла узнать Солярию из космоса. То есть она никогда и не видела её из космоса, Фаллом спала, когда мы в спешке покидали эту планету. И, несмотря на всё, что она вычитала в твоей библиотеке, и то, что сказала ей Блисс, думаю, она вряд ли реально представляет себе истинную картину Галактики. То есть то, что в ней сотни миллиардов звёзд и миллионы населённых планет. Выросшая в подземелье, в одиночестве, она ещё могла с трудом представить, что существуют другие планеты — но сколько их? Две? Три? Четыре? Для неё любая планета, которую она видела, походила на Солярию и, повинуясь силе её желания, становилась ею. А поскольку я предполагаю, что Блисс пыталась утешить Фаллом, обещая вернуть её обратно на Солярию, если мы не найдём Землю, она могла даже прийти к выводу, что эти планеты довольно близки друг другу.
— Но почему ты так говоришь, Голан? Что заставляет тебя так думать?
— Она сама сказала нам это, Джен, когда мы ворвались сюда. Она кричала, что хочет на Солярию, и затем добавила «туда, туда», кивая на экран. А что на экране? Спутник Земли. Его там не было, когда я уходил на обед; была Земля. Но Фаллом, должно быть, представила спутник в уме, когда просила Солярию, и компьютер сфокусировал телескоп на спутнике. Поверь мне, Джен, я знаю, как эта штука работает. И кто может знать лучше?
Пелорат посмотрел на тонкий полумесяц света на обзорном экране и задумчиво произнес:
— Он должен называться «Мооп», по крайней мере, на одном из языков Земли; Луна — на другом. Вероятно, у него было много и других названий. Вообрази, дружочек, неудобства планеты, где несколько языков — непонимание, сложности…
— Луна? — сказал Тревайз. — Хорошо. Это достаточно простое название. Слушай, продолжая размышлять о случившемся, я могу предположить также, что, возможно, Фаллом инстинктивно пыталась сдвинуть корабль при помощи своих мозговых преобразователей', используя собственные энергетические источники корабля, и это, вероятно, привело к временному нарушению безынерционного полёта. Но это ладно, Джен. Что существенно, так это то, что всё вместе взятое привело к появлению Луны — да, мне нравится это название — на экране и увеличению её изображения. Я смотрю сейчас на неё и поражаюсь.
— Поражаешься чему, Голан?
— Её размерам. Мы привыкли игнорировать спутники, Джен. Они такие маленькие. А этот совсем другой. Целая планета. Её диаметр — около трёх с половиной тысяч километров.
— Планета? Наверное, ты не должен называть её так. Она не может быть пригодна для жизни. Даже такой диаметр слишком мал. У неё нет атмосферы. Это же и так видно. Нет облаков. Край диска — резкий,
— Ты становишься настоящим космическим волком, Джен, — кивнул Тревайз. — Ты прав. Нет воздуха. Нет воды. Но это означает только, что Луна не обитаема снаружи. А вот внутри…
— Внутри? — с сомнением переспросил Пелорат.
— Да. Внутри. Почему бы и нет? Земные города находились под поверхностью планеты, ты сам говорил. Мы знаем, что Трентор тоже размещался под корой. Большая часть столицы Компореллона расположена под землей. Особняки соляриан почти полностью подземные. Это вполне обычное дело.
— Но, Голан, в каждом из этих случаев люди жили на пригодной для обитания планете. Поверхность тоже была обитаема, да и атмосфера, и моря. Можно ли жить внутри планеты, если поверхность абсолютно безжизненна?
— Слушай, Джен, подумай хорошенько! Где мы живем сейчас? «Далекая звезда» — крошечный мирок с не пригодной для жизни поверхностью. Там, снаружи, нет ни воздуха, ни воды. И всё же мы живем здесь со всеми удобствами. Галактика полна космических станций и поселений, совершенно необитаемых за исключением внутренних помещений. Представь, что Луна — гигантский космический корабль.
— С экипажем внутри?
— Да. Там могут жить миллионы людей, исходя из того, что нам известно — растения и животные, передовая технология. Подумай, Джен, разве это лишено здравого смысла? Если Земля в свои последние дни могла выслать партию колонистов на планету возле альфы Центавра и если, с помощью Империи, те предприняли попытку терраформировать её, заселить её океаны и создать сушу там, где её не было, разве не могла она также послать часть людей на свой спутник и терраформировать его изнутри?
— Возможно и так, — с неохотой уступил Пелорат.
— Это должнобыло произойти. Если Земле было что скрывать, зачем посылать это что-то через парсеки пространства, когда можно всё укрыть на планете, находящейся настолько ближе Альфы. И Луна была бы более подходящим местом для этого ещё и с точки зрения психологии. Никто и не подумает о возможной связи спутника с жизнью, исчезнувшей с Земли. Например, мне это и в голову не приходило. Луна висела на экране в дюйме от моего носа, а мои мысли унеслись к Альфе. Если бы не Фаллом… — Он сжал челюсти и помотал головой. — Теперь уж я точно в долгу перед ней. И перед Блисс.
— Но послушай, дружочек, если что-то и спрятано под поверхностью Луны, как мы сможем обнаружить это? Площадь её поверхности составляет, должно быть, миллионы квадратных километров.
— Около сорока миллионов.
— И мы должны будем обшарить их все, в поисках неизвестно чего? Отверстия? Шлюза?
— Если идти по такому пути, то это действительно покажется нелегкой задачей. Но мы будем искать не просто какие-то сооружения, а жизнь, и жизнь разумную. И у нас есть Блисс, чей талант — обнаруживать разум, не так ли?
98
Блисс сердито смотрела на Тревайза:
— Я наконец смогла усыпить её. Мне пришлось нелегко. Она стала совершенно неуправляемой. К счастью, я не думаю, что причинила ей вред.
— Советую тебе попытаться ослабить её привязанность к Джемби, — холодно выдавил слова Тревайз, — поскольку я не намереваюсь когда-либо вернуться на Солярию.
— Ослабить привязанность? Убить совсем? Думаешь, это легко? Что ты знаешь о таких вещах, Тревайз? Ты, никогда не ощущавший чужого сознания! У тебя нет и малейшего представления о том, как это трудно. Если бы ты знал хоть что-то об этом, ты не говорил бы об удалении привязанности так, словно это всё равно что джем из банки вынуть.